— Это… хорошо. Правда. Поздравляю.
— Ты не поняла, — голос Елены дрогнул. — Я не знаю, от кого.
Она продолжала изменять Томасу. Я безумно хотела рассказать ему правду, но меня всегда останавливали Джереми и Тим. Боюсь, что Иван никогда не примет Елену. Тем более с ребенком. Он не считает ее женщиной легкого поведения. Только для развлечений, не для семьи. Хоть я и пыталась повлиять на него, даже угрожала Джереми, но Иван оставался непреклонен.
— Я не знаю, что сказать, — призналась я.
Правда, что можно сказать? В итоге сама виновата.
— Пожалуйста, никому не рассказывай.
— Но Иван должен знать, если это его ребенок.
— Нет, он не должен знать. Пожалуйста, Тэя.
Она умоляла. Я снова оказалась между двух огней — уважала Ивана, он хороший человек, пусть и не всегда поступает правильно, но он имеет право знать.
— Тогда ты расскажешь сама.
— Ладно, мне пора.
Елена оборвала звонок.
Я сжала телефон в руках и тихо прошептала:
— Пусть она не натворит глупостей.
Я вернулась на кухню.
— Кто звонил? — спросил Джереми, внимательно глядя на меня.
Он всегда все слышит и понимает по моему настроению. Почему он такой чуткий?
— Елена.
— Опять поругались из-за Ивана? — в голосе Джереми прозвучало раздражение.
Я промолчала — не хотела его обманывать.
— Что тут у нас происходит? — как назло, в этот момент на кухню зашел Иван.
Я глубже вздохнула. Как можно от него такое скрывать?
— Хватит общаться с Еленой, — с грозным тоном сказал Джереми. — Из-за тебя моя жена расстраивается.
Иван перевел взгляд на меня, оценивающе.
— Не переживай, она со мной порвала — по смс. Мудро.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.
Она все же натворит глупости.
Доминик засмеялся, когда Иван схватил его на руки и начал играть.
— Тебе бы тоже ребенка завести, — сказал он. — Чтобы наши дети росли вместе.
Слова Джереми пронзили меня, будто он что-то чувствовал.
— Я тоже об этом подумал, — с улыбкой добавил Иван. — Надо прекращаться со шлюхами и выискивать достойную.
Я покачала головой — мне не приятно, что о моей подруге так говорят. Если Джереми молчит, то Иван не стесняется высказываться открыто.
— Тут ребенок, — резко сказала я и вырвала Доминика из рук Ивана.
— Ой, простите, — Иван искренне засмущался. — Но я слышал, как вчера Джереми ругался матом при сыне.
Джереми метнул в него убийственный взгляд.
— Я жду объяснений. — я сердито посмотрела на Джереми.
— Конфетка, он будущий мужчина. Вот с девочкой я буду фильтровать базар.
— Я пригласила Эмили и Дэниеля.
Я боялась ему об этом говорить, но раз он первый накосячил, то не будет злится на меня из-за этого.
— Конфетка, ты понимаешь, что у нас перемирие, но не союз? — Иван говорил серьезно, — И ты в открытую приглашаешь их к нам домой, забыв спросить меня?
— Ты бы позвонил Дэниелю, и вы бы снова поругались, — отвечала я, сжав губы. — Вы всегда ругаетесь, и мы в итоге не видимся с Эмили.
Джереми продолжал смотреть на меня своим взглядом.
— Вот я и решила действовать через Эмили, — сказала я, чувствуя, как сердце начинает колотиться сильнее.
— Да, это девочка держит яйца Дэниеля. Она сможет ее уговорить.
Мы с Джереми посмотрели на Ивана, чтобы он замолчал.
Вечер прошел отлично. Никто никого не убил. Это уже победа. Когда дом снова наполнился тишиной — теплой, уютной, как после хорошего фильма, — я провела рукой по своим волосам и тихо выдохнула. Все разногласия ушли в фон, растворились в запахе черничного пирога, шорохе игрушек и щебетании детей.
Несмотря на прошлое, несмотря на все, кем мы были до этого — вот такие вечера были особенными. Без титулов. Без вражды. Только семья.
Доминик уснул мгновенно. Он был выжат, как лимон, но счастлив. Я поцеловала его в макушку, накрыла одеялом и на цыпочках вышла из комнаты.
В ванной шумела вода. Тихая, ровная — как дыхание Джереми, когда он спокоен.
Я приоткрыла дверь. Пар окутал лицо, влажный и горячий, как прикосновение. Он стоял под душем — широкие плечи напряженные, голова склонена вперед, капли воды стекали по татуированным рукам. В этом человеке всегда было что-то дикое. Опасное. Но именно во мгновениях покоя — он был самым настоящим.
— Джереми, — голос мой был тише, чем обычно, почти шепот.
Он обернулся. Мокрые волосы прилипли к вискам. Глаза — темные, проницательные. Сразу насторожился.
— Что-то случилось?
Я медленно вошла. Сердце билось, как барабан в груди. Тепло пара обжигало, но не сильнее, чем он — своим вниманием.