Первым был крепкий и высокий ученик, Хэ Цзянь — 772 место, седьмая ступень ци. Его оружие — тяжёлый топор. Гонг ударил. Гул разнёсся по арене. Хэ Цзянь вложил ци — лезвие потемнело, по кромке пробежал тусклый блеск. Шаг — и рубка сверху, как падающий жернов.
Линь Юй смещается на пол-шага, почти без звука. Каменная плита, где он стоял, трескается пополам.
Почему всё так медленно? — только успевает подумать он. Мир тянется, как густая вода; траектория топора уже прочитана.
Плашмя клинка — короткий, сухой удар по запястью. Не для урона, а выключить. Пальцы Хэ Цзяня раскрываются, топор срывается вниз и звякает о камень. Меч приставлен к горлу.
Тишина на вдох. Судья поднимает ладонь.
— Победа, Линь Юй.
Бой закончился, едва начавшись.
Следующий бой оказался интереснее.
Цуй Ян — 653 место, четырнадцатилетний юноша. С прошлого отбора. Местная звезда дуэлей. Он использовал два меча, один из которых мог управляться ци и атаковать с неожиданной стороны. Его стиль — стремительный, как пламенный вихрь.
Отзвук гонга исчез в высоте зала. Цуй Ян бросился вперёд.
Линь Юй оказался впервые в ситуации, где нужно обороняться от двух источников угрозы. Удары летели со всех сторон, как искры из кузницы. Дзинь, дзинь, дзинь…
В зале новичков раздавались восклицания:
— Этот Линь Юй держится!
Линь Юй понял, что этот бой обещает быть намного сложнее.
Цуй Ян замер на миг. Воздух вокруг него задрожал, как над камнем под палящим солнцем.
— Попробуй это! — выкрикнул он и рванул в атаку.
Его удары стали быстрее, тяжелее, смертоноснее. Ци вырывалась наружу. Два меча кружили в вихре танца. Линь Юй стал отступать.
Тогда он закрыл глаза на мгновение — и вспомнил «паузу». Он применил все дыхания горы. Мир подёрнулся дымкой. Удары Цуй Яна замедлились. Пришло спокойствие.
Цуй Ян почувствовал перемену. Он замедлил темп, пытаясь уловить неожиданный ход. Но ничего не произошло. Только один удар. Одно намерение меча, освоенное после урока Лу.
Меч Линь Юя завис у самой груди.
Цуй Ян побледнел. Он вспотел, отшатнулся.
— Признаю поражение, — прошептал он.
Его глаза заблестели — не от боли, а от шока. Он редко проигрывал. И это поражение ударило по нему сильнее любого удара.
Линь Юй поклонился и вышел сквозь расступившуюся толпу.
— Ничего удивительного, — послышалось в толпе. — Он же прямой ученик Чистого Клинка.
— Это было намерение? — Задавались вопросом более внимательные ученики.
Позднее он сидел в беседке. Рядом Фань Жуй радовался:
— Ну, точно поднялся до 680 места!
Линь Юй не отвечал. Он не чувствовал победы. Его мысли были заняты пятой ступенью. Весенний воздух и запах сырой земли наполняли лёгкие. Он вдруг почувствовал, что он маленький в этом мире. И что рождение — это не взрыв, а что-то тоже очень тихое, очень маленькое. Спустя горения палочки ладана, он поднялся.
— Пойду отдыхать, — сказал он и протянул Фань Жую семя сливы.
Тот недоумённо уставился в спину уходящему Линь Юю. Затем посмотрел на косточку — и замер.
Из трещины проглядывал зелёный росток.
Его рот слегка приоткрылся.
Он почувствовал, как небо над головой напряглось. Вспышка молнии. Гром прокатился, как шаг великана. И вылился дождь — не морось, а настоящий весенний ливень.
Дождь бил по крыше беседки, по листьям, по земле. Фань Жуй сидел, держа семя в ладони, погрустневший взгляд — как же мне в такой ливень добираться назад.
Где-то выше по склону, в резиденции Чистого Клинка, мастер оторвалась от письма Совету. Кисть замерла над бумагой.
Она почувствовала это. Как дрожь в воздухе. Как изменение давления ци. Как тихий вздох горы.
Молча встала. Подошла к окну. Распахнула створки настежь.
Ветер ворвался в комнату, растрепал свитки, сбросил с полки книгу заклинаний. Бумаги закружились, как испуганные птицы.
Она не стала их ловить.
Дождь громко ударял по крыше.
Она стояла, глядя на Красный Берег, где сквозь дождевые завесы едва виднелась крыша дома её ученика.
Уголки её губ поднялись. Затем — медленная, почти незаметная улыбка.
— Молодец, ученик, — прошептала она.
За окном дождь шумел, как река, пробуждающая