За столь животрепещущим разговором Миша не заметил, как около сцены поднялась суета. Туда-сюда сновали пионеры, которых поначалу в зале вовсе не было, Брюкослапц возился с какой-то аппаратурой, за кулисами мелькнула подозрительная шестирукая тень…
«Что за ересь?», – подумал Белов, но тут же вспомнил. Самодеятельность! Ну конечно! Сейчас будет концерт, а потом… потом ему вернут Олесю… или то, что от нее осталось…
Он вдруг понял, как много вопросов ещё хотел задать, но было слишком поздно: разомлевший Владыка отвернулся к сцене.
Глава двадцать пятая. Самодеятельность
Роль конферансье досталась Брюкослапцу, чему тот, по всей видимости, был несказанно рад: даже лысина его блестела как-то особенно празднично.
Миша ждал длинных путаных речей, но Александр Яковлевич неожиданно коротко поздравил собравшихся с наступающим Новым годом и объявил первое выступление. Свое собственное… Брюкослпапц читал стихи Маяковского, посвященные советскому паспорту. Читал на редкость ловко, с чувством и в конце сорвал вполне заслуженные аплодисменты.
Следом на сцене аккуратным полукругом выстроились пионеры. Вперед вышел уже знакомый Мише рыжий парнишка и чистым звонким голоском затянул:
– Дремлет притихший северный город.
– Низкое небо над головой…
– Что тебе снится, – подхватил ребячий хор, – крейсер Аврора.
– В час, когда утро встает над Невой?
Миша приуныл и налил себе ещё коньяку: и так настроение ни к черту, а тут ещё они со своей Авророй… Эх, как там сейчас Олеся? И где она?
– Говорю же Вам, с ней все в порядке, – шепнул Владыка. – И это ж надо настолько разучиться доверять людям!
– Как вы это делаете? – не выдержал Миша.
– Делаю что?
– Читаете мысли.
– Ах, это… Сущий пустяк. Вы тоже научитесь. Если останетесь. Многие наши сотрудники так умеют. Или, например, передавать визуальные образы, внушать какие-то идеи… Что? Что с Вами? А-а-а! Про лифт вспомнили? Правильно мыслите, товарищ Белов!
Пионеров сменила группа в желтых защитных костюмах. Брюкослапц шустро метнулся к сцене и включил магнитофон. Банкетный зал наполнился волшебной музыкой: «Танец феи драже» из балета «Щелкунчик»… Инопланетяне выделывали нечто похожее на танцевальные па и выходило так забавно, что отвести взгляд было просто невозможно.
– Они так любят искусство! – восхитился Владыка. – Ведь у них на У семьдесят семь совсем нет музыки… Кстати – это их вы встречали в коридоре портала. Чуть под излучение не попали, а это чревато…
– Какое излучение? – Миша уже ничему не удивлялся.
– Излучение Московенко. Наблюдается в зоне концентрированных пространственных перемещений. Уйцы же к нам не пешком пришли. Переместились, так сказать.
– А-а-а-а… – протянул Белов и бросил взгляд на сцену.
Инопланетяне откланялись, приняли из рук розовощекой пионерки букет красных гвоздик и вернулись на свои места. Брюкослапц возвестил, что сейчас будет гвоздь программы, «неподражаемый вокальный талант».
Миша ожидал увидеть что угодно, кроме того, что произошло… К микрофону вышел, а точнее выполз шестирукий Лукич.
– Давай, Лукич, зажги! – крикнул кто-то из зала.
И Лукич «зажег»… Он исполнил пару песен из репертуара Муслима Магомаева («Чёртово колесо» и «Луч солнца золотого»). Глубокий бархатистый бас монстра завораживал.
– А это кто? – шепотом поинтересовался Миша.
– Это Лукич. Наш вахтер и комендант. Совершенно незаменимый человек!
– А-а-а-а…
– Погодите, сейчас он будет петь дуэтом с Валюшей!
Валюшей оказалась пухлая улыбчивая блондинка. Но все ее очарование растаяло, как только она открыла рот… Голос, этот жуткий пронзительный голос, периодически переходящий в ультразвук, Миша запомнил надолго. Ему то и дело казалось, что Валюша вот-вот заведет: «Внимание! Внимание! Всем покинуть коридор портала! Обратный отсчет!». Но народу нравилось… По-крайней мере – все хлопали. Миша тоже похлопал, из уважения к ее стараниям.
– Признайтесь, Михаил Анатольевич, у нас не так и плохо! – подмигнул ему Владыка.
– А если я всё-таки откажусь?
– Ваше право, – генерал-майор равнодушно пожал плечами. – Мы никого не принуждаем. В этом нет смысла – нам нужны соратники, а не потенциальные саботажники. Думайте, не торопитесь.
– А Олеся?
– А что с ней?
– А она может вернуться домой?
Владыка помрачнел лицом и долго думал над ответом. Миша похолодел…