– Поднимайся. Надо нам побыстрее отсюда уходить… Про Колчанова, помнишь, ты мне рассказывал?.. Ты мне рассказывал, а я не верил… А вот теперь верю, – Мишка размашисто перекрестился. – Нашу деревню заняли вампиры!.. Мы думали, что и ты тоже… Хрен знает, как это тебя пронесло…
– Правда, что ли?!.
– А ты думаешь, зачем мы тебя чеснок есть заставляли?
– Я подумал, что вы издеваетесь.
– Хмы! Видишь это, – Мишка потряс перед Угловым осиновым колом. А потом показал на Мешалкина: – Кстати, это Юра из Москвы. Он – за наших. Таньку помнишь, которая с детьми тут жила?.. Муж ее… бывший… Вампирка теперь она вместе с детями…
Углов поднялся на ноги. Ему так хотелось ссать, что он не понимал, что ему говорят, естественное желание забивало все остальные эмоции.
– Погодите, – сказал он, – потом дорасскажите! А то я сейчас обоссусь. – он побежал на улицу.
Мешалкин и Коновалов вышли следом. Петька стоял у забора, спиной к товарищам. Мешалкин вытащил сигареты и закурил. Он успел скурить сигарету до половины, а Петька всё не отходил от забора.
– Когда же он, наконец?..
– Сутки человек терпел… Эй, Петька! Кончай ссать! Ты нас задерживаешь!
Углов застегнул ширинку. У него на лице появилась довольная улыбка.
– Ну, – сказал он, – что там у вас… про вампиров?
– Пошли отсюда! По дороге дорасскажем.
– А куда мы идем?
– В церковь! Куда же еще!..
2
Где-то на краю деревни завыли волки. По спине у Мешалкина побежали холодные мурашки.
– Как думаешь, Юрий, собаки бывают вампирами? – спросил Коновалов.
– Не знаю… Про оборотней кино смотрел… Знаю, что такое бывает. А вот вампиры они или нет – не знаю…
– Эх, Юра, не то ты смотришь… Мешалкин не ответил.
Снова завыли волки. Теперь ближе.
– Откуда волки-то здесь?! – голос Углова немного дрожал. – Сроду здесь волков не было…
– Теперь всё не так, как раньше, – сказал Мишка. – всё теперь по-дурацки!
– Пошли еще быстрее, – сказал Мешалкин.
Они почти побежали.
– Что ж ты, Мишка, гад, – вспомнил вдруг Углов, – оставил меня связанным, когда тут такое творится?!
– Я не виноват! Меня темные силы заставили… Ладно, не обижайся! Всё хорошо, что хорошо кончается!
– Ничего себе – хорошо! Провалялся сутки связанным под носом у Вельзевула!
Налетел сильный ветер. Что-то хрустнуло над головами, и перед ними на землю упала огромная сухая ветка. Друзья едва успели отскочить.
Они перепрыгнули через ветку и побежали во весь дух.
За забором что-то завозилось и захрюкало. Забор затрещал. Они отпрянули от него на середину улицы.
Мешалкин бежал последним. Ему очень хотелось обернуться и посмотреть назад. Но внутренний голос подсказывал, что делать этого нельзя, что если он обернется – будет хуже.
И все-таки он не вытерпел и обернулся. Он увидел две пары желтых волчьих глаз, горящих в темноте. Засмотревшись на глаза, Мешалкин отвлекся и наступил на пятку Углову.
Петька полетел на Коновалова. Коновалов полетел на фонарный столб и стукнулся об него с такой силой, что если бы лампочка на столбе горела, она бы, наверняка, перегорела от сотрясения столба.
Сверху на Углова и Коновалова приземлился Мешалкин. Он тоже ударился лбом о столб, и из глаз у него вылетели искры, превосходящие по сиянию волчьи глаза.
Хорошо, что Юра не потерял сознание. Он успел вскочить и повернуться. Волк был совсем рядом.
– На столб! – закричал Юра. – Все на столб!
Углов, лежавший теперь сверху Коновалова, вскочил первым. Он оттолкнулся ногами от коноваловской спины и полез по столбу.
Мишка поднялся и полез за ним.
В другое бы время они навряд ли смогли так быстро залезть по гладкому деревянному столбу, в другое бы время они, может быть, не смогли бы забраться и на полтора метра. А тут в один момент Углов оказался на самом верху возле керамических чашечек, а Коновалов – чуть ниже.
– Петька! – крикнул он. – Не хватайся за провода! Током стукнуть может!
– Вот попали! – отозвался Углов. – Сверху электричество, снизу волки!
– Снизу я еще сижу! И если ты на меня свалишься, то я тоже не удержусь! Столб скользкий, сука!
Они посмотрели вниз и ужаснулись.
Внизу, прижавшись спиной к столбу, стоял белый, как простыня, Юра, а к нему, злобно рыча и скаля огромные клыки, приближался гигантский волк, размером с две третьих коровы. Оставалась, наверное, какая-то секунда до того, как волк прыгнет на свою жертву.
Мишка и Петька застыли на столбе.
Волк немного присел на задние лапы, оттолкнулся от земли и взвился на огромную высоту. Описав в воздухе дугу, он полетел вниз, набирая скорость.
В последний момент Мешалкин увернулся, и волчья морда с зубами врезалась в столб.
Столб сильно тряхнуло.
Коновалов съехал вниз и придавил задницей волчью морду к земле.
Углов, чтобы не съехать вслед за Мишкой, схватился руками за провода. Оранжевые искры электричества на миг озарили темное небо Тамбовщины. Петьку дернуло током. Он отлетел от столба и рухнул вниз, прямо на спину хищника.
Мешалкин понял, что медлить нельзя, он схватил валявшийся рядом осиновый кол и всадил его между Мишкой и Петькой в мохнатую спину зверя. В тот же миг яркая молния разрезала небо, и оглушительные раскаты грома сотрясли Красный Бубен.
Шерсть волка задымилась.
Мешалкин схватил обалдевших Мишку и Петьку за воротники, поднял их так же легко, как казаки во время боя поднимали на свои пики по несколько немцев, и перенес к забору.
Волк вспыхнул. Сквозь яркие языки пламени Юра увидел, как он превращается в пожилую женщину с большими зубами!
– Еврейка это, – услышал он позади Мишкин голос. – С них-то всё и началось! Где-то тут, я подозреваю, и еврей ее ходит! Надо, Юра, уматывать отсюда быстрее.
Углов лежал без сознания.
– Бери его за ноги, – сказал Мишка, – а я за руки возьму.
Они подняли Углова на плечи и побежали в храм.
В дверях их встречал обеспокоенный дед Семен.
– Христос с вами! Я уже извелся весь! – он увидел Углова. – Чего с Петькой? Это его вампиры шпокнули?
– Не, – Мишка снял Петьку, – это его током шпокнуло. Не соблюдал технику безопасности. За провода схватился. Говорил я ему – сиди тихо!.. А Юрик – молодец! Только что еврейку проткнул!
– Как?
– Одним ударом!
– А еврея не накололи?
– Не-а.
– Жалко, – дед погладил бороду.
Глава шестнадцатая
ОТВЕТНЫЙ УДАР
… А приехал я назад, а приехал в Ленинград…
1
Проехали Рязань.
В кармане у Лени запикал мобильный телефон.
Леня выбросил в окно сигарету, достал телефон, вытянул зубами антенну.
– Слушаю… Так… Бери… Ты что о…уел?!. Не бери… Так… Бери… По пять?.. По пять не отдавай… По пять и две… Так… Пусть сосет… Давай… – он нажал на кнопку на панели и убрал телефон в карман.
– Дела? – спросила Вероника понимающе.
– Угу… – Скрепкин кивнул. – Не успеешь от Москвы отъехать, как начинается всякий бардак… Притяжение земли, – добавил он, помолчав, и перекрестился. Вздохнул. – Хотелось бы от этого от всего уехать куда-нибудь на Валаам… или в Оптину Пустынь… За…ло всё на х… Что за жизнь такая?!. Крутишься, как белка… Всё дела, бабки, люди… А душе это на хер нужно?!. Душе-то не нужна эта ху…та?!. – Он ударил ладонями по баранке. – За этой метусней – жизнь проходит, а ты не замечаешь… Вон, – Леня показал пальцем за окно, – бабочки летают, птицы поют. А чтобы увидеть их и услышать, надо усилие над собой сделать, потому что голова забита говном!.. Ненавижу свою жизнь! – он резко затормозил.
Вероника чуть не влетела головой в лобовое стекло. Но Скрепкин этого не заметил. Он выскочил из машины, подбежал к обочине, упал на колени, уронил в траву голову и распростер руки по сторонам. С минуту он не двигался. Вероника испугалась и не знала что делать. Но тут Леня поднял голову:
– Земля – наша мать! Не надо забывать этого! – Он поднялся, отошел за куст и помочился.