Барни отвечал по порядку:
— Смешные деньги. В пятницу. Теперь уже я работаю не целый день, как раньше, сплю на диване, когда нет посетителей, — ночью иногда от трейлера до трейлера может и три часа пройти.
— Вы не ответили, — улыбнулась Роуана, — почему вы такой добрый.
Покончив с едой, Барни принял из ее рук чашку с чаем, положил туда несколько ложек сахара и принялся раскуривать трубку.
— Я всю жизнь на тростнике, мисс Редланд.
— Просто Роуана.
— Роуана. — Синих щелок совсем не стало видно.
— Вы — отличный работник, — Роуана вспомнила, что говорил о Барни Джонатан, — можете срубить одиннадцать тонн в день.
— Мог. — Барни тяжело вздохнул. — Сейчас силы уже не те, так что рублю гораздо меньше, а иногда и совсем ничего. Но занятие на плантациях всегда для меня найдется: я хорошо управляюсь с трактором и свожу тростник на переработку, убираю и сжигаю мусор, да мало ли еще что. Сплю теперь совсем мало, а в свои лучшие годы, когда рубил по одиннадцать тонн, в семь часов укладывался.
— Понятно, — кивнула Роуана и осторожно поинтересовалась, не лишних ли денег ради Барни работает в кафе.
— Ну, — замялся он, — деньги, конечно, не главное. Видите ли, я подумал, что мне такая работа пригодилась бы в будущем, когда я больше не смогу выходить в поле…
— Ах вот оно что… — Роуана представила себе, какое ужасное разочарование, должно быть, испытал Барни, когда дядя Томас умер, завещав «Мальчик-с-пальчик» ей. Желая как-нибудь выразить сочувствие, Роуана нагнулась к Барни и погладила его по коричневой руке.
— Ничего, теперь-то мне не жалко, — словно угадав ее мысли, сказал Барни.
— Теперь?
— Знаете, человек ведь должен передать кому-нибудь свое дело, и до вас другие племянницы и племянники старины Тома приезжали, все крутились тут, делили шкуру неубитого медведя. А вы — вы совсем не такая, и… я остаюсь с вами.
— Ой как здорово! — обрадовалась Роуана. Она была растрогана. — А почему вы считаете, что я не похожа на них?
— Наверно, из-за сандвичей. Вы их так приготовили и упаковали, прямо как будто я сам делал. — Барни смущенно улыбнулся. Роуана улыбнулась в ответ, и они оба поняли, что с этого момента стали друзьями.
— Вы сказали, что мои двоюродные братья и сестры были здесь. Вы их видели?
— Нет, сам я не видел, но знаю, что они все подлизывались к старине Тому. На исходе жизни он словно прозрел, и мне кажется, проживи он подольше, завещание изменил бы.
— Не в мою пользу?
— Насчет этого сказать не могу. Старик умер, не успев ничего изменить, ну а завещание есть завещание.
«А Джонатан Саксби есть Джонатан Саксби», — подумала Роуана.
— А мои кузены и кузины живут далеко отсюда?
— Наоборот, слишком близко, — скривился Барни.
— Да что вы! И где же? — нетерпеливо вскрикнула Роуана, которая словно только сейчас осознала, что у нее есть родные. Семейные чувства были ей доселе неведомы, так как ее отец, не имевший ни братьев, ни сестер, умер, когда она была совсем малышкой, а рассказы матери об австралийских родственниках были чрезвычайно скупы. Роуана только и знала, что, выйдя замуж, ее мать уехала в Англию и больше с ними не общалась.
— Беда в том, что слишком близко. Это всегда так, когда вас донимают, как они донимали старину Тома.
— Но почему? — Роуана огляделась, не понимая, как можно прельститься оцинкованной коробкой вроде «Мальчика-с-пальчик». Ей было известно, что жажда наследства играет с людьми злые шутки, и все же…
— Потому что у этого места есть перспективы! — уверенно заявил Барни. — Куинсленд — штат будущего.
«Хорошо сказано, — думала Роуана, — значит, и я — частичка будущего». После Такого решения «Мальчик-с-пальчик» показался ей чуть менее отвратительным.
— Они все на него окрысились, — продолжал Барни.
— Мои двоюродные на дядю Тома?
— Да.
— Все сразу?
— Поодиночке. Но я думаю, они уже успели объединиться.
— Что вы имеете в виду, Барни?
Он кивком указал сначала на дверь кафе, а потом на расчищенную полоску на противоположной стороне.
— Еще одна закусочная.
— Ах, помню. Водитель, который привез меня с аэродрома, говорил о ней, и мистер Саксби тоже. Вы и вправду думаете, что это они? — Роуана заговорила вдруг заговорщическим шепотом.
Барни опять кивнул.
— И что из этого выйдет?
— Они знают условия завещания и что либо вы добиваетесь успеха, либо уезжаете отсюда.
— Но я намерена справиться.
— Послушайте, Роуана, — продолжал растолковывать ей Барни, — у Укромного Уголка есть будущее, но оно не может наступить сейчас, понимаете? Я хочу сказать, что когда-нибудь здесь будет достаточно клиентов для двух закусочных, но это — завтра, не сегодня!