На заднем дворе Роуана нашла лестницу и перетащила ее под вывеску. Взобравшись на верхнюю ступеньку, она принялась изо всех сил дергать свою вывеску. Через секунду, однако, на земле оказались и вывеска, и Роуана. «Мальчик-с-пальчик» разлетелась на отдельные буквы, а «Томас Тумб» оторвалась целиком.
В таком положении и нашел ее Джонатан. Роуана все еще страшно злилась, но теперь уже на себя, потому что позволила опекуну увидеть свою беспомощность. Но делать было нечего, самостоятельно подняться она не могла — растяжение связок или что-то в этом роде. В любом случае правая нога у нее не двигалась. Что ж, это была расплата за глупый приступ бешенства.
— Вы в порядке? — Джонатан склонился над ней.
— Д-да…
— Тогда какого дьявола вы тут разлеглись? А! Понятно! — Он увидел поверженного «Томаса Тумба», и его лицо исказилось от гнева. — Захотели сменить вывеску.
— Она не соответствовала действительности. Меня зовут Роуана Редланд, а не Томас Тумб, не так ли?
Роуана ожидала, что в ответ Джонатан начнет возмущенно вопить и топать ногами, но он только сказал:
— Я бы отдал лучшие годы своей жизни за это имя. Ваш дядя был самый замечательный человек из всех, кого я знал.
Все еще лежа на земле, Роуана таращилась на Джонатана с изумлением: зачем ему другое имя? Заметив ее взгляд, он быстро произнес:
— Пора вставать, мисс Редланд.
— Я не могу.
— Это еще почему?
— У меня что-то с ногой, лодыжка онемела.
— А что же вы сразу не сказали? — Он поднял ее на руки и перенес в кафе на диван. — Давайте, я посмотрю.
Для того чтобы посмотреть, Джонатану понадобилось снять ей туфлю, потом длинный белый гольф (из-за жары Роуана носила гольфы вместо чулок), и, пока он это проделывал, она чувствовала себя маленькой беспомощной девочкой.
— Понятно, — сказал он, окончив осмотр, во время которого Роуана с трудом сдерживалась, чтобы не закричать от боли. — Растяжение. Вот как бунтовать против дяди.
— Да у меня и в мыслях не было его трогать, я просто хотела убрать название, — оправдывалась она.
— Теперь уже не важно, чего вы хотели. Я хочу отвезти вас в больницу.
— Не надо.
— Уж не собираетесь ли вы призвать на помощь лошадиного доктора?
— Нет, Николаса приглашать я не собираюсь.
— Хорошо, тогда поехали.
— Но я не могу! Как я оставлю кафе?
— На сегодня придется его закрыть: Барни в поле до вечера, а у Нэнси много дел в Наргано.
— Закрыть?! Конкуренты только этого и ждут! — Она бросила свирепый взгляд в сторону «Перспективы».
— Что я слышу, мисс! Минуту назад вы были в отчаянии, а сейчас рветесь в бой?
— Я все время рвусь в бой, как вы не поймете? Для начала я хотела сменить название. У вас нет причин возражать… Ой! Что вы делаете? Отпустите немедленно! Сейчас ведь грузовик какой-нибудь подойдет! Мистер Саксби! Джонатан!!!
Но он уже захлопнул за ней дверцу машины.
На этот раз ехать пришлось недалеко, гораздо ближе, чем на родео. В больнице Роуане сделали рентген и наложили жгут.
— Воздержитесь от лазанья по лестницам в течение нескольких недель, — посоветовал ей с улыбкой врач.
На обратном пути Роуана все беспокоилась, как она теперь будет на одной ноге справляться с «Мальчиком-с-пальчик». Несколько раз она украдкой бросала взгляд на Джонатана. Опекун сохранял полное спокойствие, и все его внимание, казалось, было поглощено дорогой. Роуана ненавидела его за это. Когда они свернули к Наргано, вместо того чтобы ехать обратно в кафе, она с тревогой спросила:
— Куда мы едем?
— А вы как думаете?
— Сейчас же поворачивайте! — потребовала она.
— Вы с ума сошли, мисс Редланд. Как я вам тут развернусь? Дорога слишком узкая, сами видите. Хотите, чтобы я весь имбирь раздавил?
— Да!
— А больше вы ничего не хотите?
— Мне бы хотелось, — Роуана сменила тон и стала кроткой как овечка, что, правда, далось ей нелегко, — чтобы вы либо сейчас развернули машину, либо возле дома и отвезли меня в кафе.