— Не вздумайте еще раз что-нибудь подобное учудить.
— А не то?..
— А не то я решу, что вы любите, когда вас наказывают, и повторю то, что сейчас сделал. Считайте, что я вам угрожаю. А сейчас садитесь в машину и едем.
Лежа без сна в кровати, Роуана смотрела в окно. Звезды, которые коварно отказали ей в помощи, теперь серебряным светом освещали имбирное поле. Нэнси принесла ей стакан горячего молока, но заснуть все равно не удавалось. В памяти стали возникать фрагменты прошедшего дня: жгучий, откровенный поцелуй, угловатые черты выступившего из темноты мужского лица, слова «я повторю то, что сейчас сделал», «считайте, что я вам угрожаю». Что он имел в виду? И чем все это закончится?
Поспать ей удалось не больше двух часов.
— Проснитесь и пойте! — Джонатан разбудил ее, возникнув с подносом на пороге комнаты.
Роуана взглянула в окно. Солнце стояло высоко, и, хотя это ничего не значило, потому что в Куинсленде оно с самого утра забиралось в зенит, Роуана с ужасом поняла, что опоздала на работу.
— Нет-нет, сегодня у вас выходной, — поспешил сообщить опекун, — и мы едем на прогулку. Буду вас учить ориентированию на местности.
Цветка имбиря на подносе не было.
— А что, это так важно?
— Иногда здорово помогает.
— Временно проживающим?
— Недолго же вы боролись. Но все равно, когда вернетесь в Англию, будет что рассказать друзьям. Даю вам…
— Полчаса!
Когда он выходил из комнаты, Роуана крикнула ему вслед:
— Спасибо за завтрак! А где же цветочки?
— Я подумал, вы их и так ночью до отвала нанюхались.
Роуана мигом проглотила завтрак и оделась. Пусть она пока не умела ориентироваться на местности, но зато хорошо усвоила, что у Джонатана тридцать минут — это ровно тридцать минут и не секундой больше.
У машины она очутилась в ту самую секунду, когда он поднес палец к клаксону.
— Куда мы едем?
— Это секрет.
— А почему вы меня раньше не разбудили? Уже жарко, боюсь, учение у меня не пойдет.
— Я собирался, но решил, что вам нужно выспаться после ночного происшествия. Кроме того, прогулка сегодня не затянется, но для начала достаточно.
Выехав на шоссе, ни направо — к северным городам, ни налево — в сторону «Мальчика-с-пальчик» они не повернули, а двинулись прямо — грунтовая дорога, оказывается, продолжалась по другую сторону трассы. Машину затрясло на кочках.
— Это запасной путь, — пояснил Джонатан.
— Куда? — не поняла Роуана.
— На взлетное поле, — произнес он с гордостью.
— А мы полетим?
— Конечно. Мой друг — летный инструктор. Вы наконец увидите, где живете. — Они уже въезжали на небольшой аэродром. — Тут находится летный клуб, и я его член. Я мог бы сам сесть за штурвал, но я буду гидом, а пилотом — мой друг Гай.
Молодой обаятельный Гай вразвалочку подошел поздороваться и повел их к маленькому спортивному «Дрэгону», стоявшему на поле среди чертополоха. Джонатан помог Роуане взобраться в него, и урок ориентирования на местности начался.
Они летели вдоль шоссе на север, когда он сказал Гаю, что Роуане хотелось бы узнать изучаемый предмет и с южной стороны. Внизу до горизонта простиралась шоколадная земля — именно на такой почве выращивали тростник — с рядами влажно поблескивающих изумрудных побегов. Но Гай, почему-то хихикая, объяснил, что главные цвета здесь — черный и красный. Черный — цвет мелассы, или черной патоки, а красный — красного рома под названием «Кровь Нельсона».
— Все это изготавливается из тростникового сахара, и леденцы, между прочим, тоже.
Под ними проплывали кипарисовые рощи, леса индийского тика, девственные острова и городские улицы с машинами и трамваями.
— Ну и так далее, — сказал Джонатан, когда они приземлились на аэродроме, — до самого кончика указательного пальца, дальше которого, сами понимаете, ничего уже нет.
Они выпили чаю в компании Гая, и Роуана поблагодарила его за восхитительную экскурсию.
— Это еще не все, — предупредил Джонатан, садясь за руль. Они снова стали подниматься, но на этот раз на машине и в горы. Выбрав ровную площадку, Джонатан остановил автомобиль и предложил перекусить.
— Мариновать чай в термосе — это просто кощунство, — поморщился Джонатан, откручивая крышку, — но чего не сделаешь удобства ради.
За сандвичами, которые с собой им положила Нэнси, они едва ли перекинулись парой фраз. Роуана вся отдалась созерцанию, а ее спутник ушел в собственные мысли. Наконец он произнес:
— Я привез вас сюда не только обозревать окрестности.
— Правда? А для чего же еще?