— Чем могу помочь?
Эдуард пожал ему руку.
— У вас находится дело на Уильяма Браудера?
Следователь Нусхинов внимательно посмотрел на Эдуарда.
— А вы кто?
— Прошу прощения, я только что из Москвы. Я адвокат господина Браудера.
Показав следователю ордер, Эдуард спросил:
— Не могли бы вы рассказать о деле на моего клиента?
Следователь расслабился.
— Да-да, разумеется. Прошу, пройдемте в мой кабинет.
Вдвоем они прошли по длинному коридору в тесный загроможденный кабинет, где следователь показал Эдуарду материалы дела.
Российские власти предъявляли мне обвинение в том, что две компании фонда якобы уклонились от уплаты налогов в 2001 году. В то время в Калмыкии действовали специальные налоговые льготы, как, например, на острове Джерси или на острове Мэн в Британии. Фонд в свое время зарегистрировал свои российские компании именно здесь.
Было очевидно, что уголовное дело сфабриковано. В материалах дела имелись акты налоговых проверок об отсутствии задолженностей.
Эдуард обратил внимание следователя на этот факт, и тот, тяжело вздохнув, произнес:
— Послушайте, я не хотел этим заниматься. Меня вызвали из отпуска — из Москвы нагрянула делегация высокопоставленных лиц.
— Высокопоставленных лиц?
— Да, четверо. Они и потребовали возбудить это дело. Сказали, что это указание сверху, и надо делать, как они говорят, потому что это вызвано ухудшением отношений между Великобританией и Россией. У меня не было выбора, — подчеркнул Нусхинов, явно обеспокоенный, что выполнением этих указаний он нарушил не один закон.
Позже мы узнали, что делегация состояла из Карпова, двоих подчиненных Кузнецова и сотрудника управления «К» ФСБ.
— И каков статус дела? — спросил Эдуард.
— Против Браудера открыто уголовное производство. Он объявлен в федеральный розыск.
Вернувшись вечером следующего дня в Москву, Эдуард позвонил и рассказал нам все новости. Наши источники в Москве были совершенно правы: дело против Ивана — лишь начало, и надо свыкнуться с мыслью, что впереди нас подстерегает много других.
26. Загадка
Первого октября 1939 года Уинстон Черчилль произнес знаменитую речь, в которой рассматривал вероятность вступления Советского Союза во Вторую мировую войну: «Я не могу предсказать действия России. Это загадка, окутанная тайной, скрытой за семью печатями. Если к ней существует ключ, то это национальные интересы русских».
Перенесемся теперь в 2008 год. Наблюдения Черчилля о России все еще верны, но с одной большой оговоркой: действиями российского государства движут не национальные интересы, а деньги, вернее, алчные чиновники-казнокрады.
Все в нашей ситуации было загадкой. Зачем Карпову и трем его коллегам понадобилось лететь за тысячу километров от Москвы, в Калмыкию, и возбуждать против меня уголовное дело? Ради мести? Зачем они продолжали дело против Ивана, зная, что оно ничего им не дает? Зачем им понадобилось устраивать все эти обыски в банках, если у фонда Hermitage не осталось в России активов?
Я не мог найти ответа.
Чем больше я размышлял об этом, тем больше убеждался в том, что разгадка кроется в наших бывших компаниях, мошеннически перерегистрированных на новых владельцев. Большой экономической ценности они не представляли, но если бы мы смогли каким-то образом вернуть их обратно, то получили бы право запросить интересующую нас информацию в любых государственных инстанциях. А это позволит увидеть всю картину и узнать наверняка, кто именно стоит за этим мошенничеством (было очевидно, что нити тянутся гораздо выше Кузнецова и Карпова).
Поэтому мы подали иски в московский арбитражный суд с целью вернуть компании фонда. Похоже, мошенники этого не ожидали, поскольку тут же подали ответные иски, но уже в арбитражный суд Казани — в результате дело пришлось рассматривать в Татарстане. Возможно, они полагали, что суд в Казани будет к ним более благосклонен.
Я не знал, каковы наши шансы в региональном российском суде, но сам факт, что наши противники заняли круговую оборону, меня порадовал. Мы определенно задели их за живое. Эдуард и еще один юрист помоложе сразу же вылетели в Казань. Они прибыли на место холодным мартовским днем и отправились в суд, располагавшийся в импозантном здании на территории Казанского кремля. Эдуард привык работать по уголовным делам в мрачных судах общей юрисдикции, где люди агрессивны и царит напряженная атмосфера, но это был другой суд — арбитражный, где рассматриваются гражданские споры между юрлицами. Внешняя обстановка здесь была приятнее, а люди спокойнее.