Отвращение, внушаемое описываемой им картиной, было совершенно искренним.
- Чужая боль, чужая плоть, чужая страсть, - шептал он.
И был он по-своему красив. И по-настоящему безобразен.
Цепи пронзительно заскрипели. Тело Эллоис*Сента рухнуло между нами, распростершись неподвижной куклой.
Миа*рон легко подхватил юношу на руки, зарываясь руками в его мягкие длинные пряди, пробегая чувственными длинными пальцами по запрокинутой назад, беззащитной шее, мягко сжимая безвольно поникнувшие плечи.
Ласкал его, как ласкают женщин - не спеша, со смущающей интимностью.
В теле Эллоис*Сента зияли развороченные раны. С горловым рыком чудовище вгрызлось в них.
Эллоисс, вскрикнув, пришел в себя. Руки заскребли по дощатому, залитому кровью, полу. Глаза широко распахнулись.
Узнав меня, они словно вспыхнули, неожиданно ясные и чистые. Эллоис так пристально глядел на меня, словно хотел что-то сказать.
Было страшно. И отчего-то мучительно стыдно за все происходящее. Как если бы именно я несла ответственность за все это безобразие.
'Явись, Ужас, Зло и Тьма!
'Мать Тьмы! Литу*эль!'.
И ради этой тупой толпы я рискую потерять все, что люблю?!
Миа*рон поднял окровавленную морду. Красные клыки, вывалившийся алый язык, безумные глаза с вертикальными зрачками - его образ будет преследовать меня даже за Гранью, на Другой Стороне Реки. Я это твердо знаю.
- Открой Врата!
Я покачала головой.
- Открой Врата!!!
Он поднялся, - воплощение моего кошмара.
Внезапно я подумала о том, что они оба являются отражением моей души, светлой и темной её стороны. Но к чему сейчас все эти глупые аллегории?
- Нет, - покачала я головой.
Сбив меня с ног, Миа*рон притянул мое лицо к своей морде.
- Ты не понимаешь?! Откажись ещё раз, и я убью его! И будет поздно что-либо менять. Поздно для всех троих!
В отчаяние я посмотрела на бледное, почти бескровное лицо Эллоис*Сента.
Он ответил мне твердым выразительным взглядом, отрицательно покачав головой. Это значило 'нет'.
Прости меня, Двуликие.
Я поднялась, чувствуя себя пустым сосудом. Моя душа горела. Болью. Яростью. Негодованием. Ужасом. Презрением. Горячие оранжевые языки пылали, выжигая душу. Она то разрасталась, превращаясь в океан лавы. То скукоживалась до размеров горящего листа. Губы шептали непонятные разуму слова. И пламя, переставшее быть послушным, ревело, исступленно и торжествующе. Грозное. Разъяренно-равнодушное. Идущее сверкающей стеной.
В прожорливом горниле исчезали леса. Пузырилась, вскипая, вода, поднималась и, обезумев от боли, набрасывалась на берег. Взрывались горы, изрыгая огненную лаву. Скукоживались от невыносимого жара травы, скручивались листья, мелели колодцы и широкие трещины пролегали по некогда плодородным землям.
Холод и жар разрывали на части. Я кружилась в потоках яркого света, которого не пережить смертным.
Я не сразу поняла, что интуитивно пытаюсь удержать пламя. Не пропустить 'за себя'. Словно была не живым существом, а стеной.
Я - стена. Если я рассыплюсь, иссушенная, ничто живое не выживет.
Свет выжигал глаза, заставлял больно сжиматься сердце, иссушал, резал, развеивал.
Мир растворялся в частицах неистового колючего света. Торжествующего, бесшабашно веселого и ко всему равнодушного Света, стремительно летящего по мраку космоса, расцвечивающего и оживляющего его.
И в этих частицах света была красота, чистота и грозная сила.
Возможно, это был Творец? Пожирающей душу, чтобы возродить её снова?
Я оказалась в маленьком дворике. И занимавшееся пламя поднимаясь, обжигало лицо, проникая в легкие. Мир растворялся в мучительной боли. Мир становился болью.
- Та права, девочка. - Из пламени темным силуэтом возникает силуэт Зака.
Лицо его было строгим и задумчивым.
- Давай руку. Идем со мной. Ты все сделала правильно.
Медленно-медленно я потянусь к раскрытой ладони.
- Одиф*фэ, нет!!! Не уходи! Вернись, слышишь! Дыши! Просто - дыши!
Эллоисс обнимал меня. Баюкающие руки дарили успокоение.
С трудом разлепив веки, я встретилась с ним взглядом.
- Эллоис*сент? - с трудом выговорила я дорогое имя.
- Жива! - удовлетворенно выдохнул он.
Липкая горячая ладонь продолжала крепко держать меня за руку.
Мы лежали под открытым небом. Грязного окровавленного храма не было. Зато сияли яркие звезды, крупные, точно южные бобы.
- Что случилось? Мне удалось открыть Врата?
- Ага. Ты, нужно отдать тебе должное, если берешься за дело, доводишь его до конца.
Во рту сухо. Кости ломит. Как обычно, хочется пить до потери рассудка. За всю свою жизнь так погано я чувствовала себя раза два. Не больше. От внутреннего жара в жилах, наверное, закипала кровь?
И в то же время было хорошо и спокойно от сознания, что все правильно.
- Как это выглядело?
Мне и вправду было любопытно. Надо ж так попасть: открыть Врата и не увидеть, как это было?
Вернее я, конечно, видела. В магическом варианте, там, наизнанке мира.
А вот как это было в мире привычном, материальном? Я девушка любопытная и любознательная. Оказывается.
- Книги не врут, - меланхолично вздохнул Эллоис. - Бездна - это огонь.
- Какой огонь?
- Яркий, - терпеливо пояснял Эллоис.
- Огонь, - недоуменно повторила я. - И - все? - разочарованно протянула я.
- Много огня. Очень много. Поверь, никому мало не показалось.
- Эллоис? - встревожилась я.
- Что?
- Я их что, всех уничтожила?
- Не ты. Бездна. Мне помнится, они сами этого хотели. Не так ли?
- Кажется, так, - не очень уверенно протянула я, вновь укладываясь на землю. - Эллоис?
-Что ещё?
- А ты выживешь? Выглядишь ты не очень.
-Будем над этим работать.
- Ты меня любишь?
Он улыбнулся. Светло и открыто.
- Мы ведь... будем жить, да?
Глава 10
Осень в Чеарэте
Сиэл*ла не была похожа на Чеар*рэ. Единственное, что напоминало в ней родичей, это удивительно гармоничная правильность черт. Ни в выражении лица девушки, ни в манере держать себя не было ничего от высокомерных, до тошноты самоуверенных в себе представителей рода.
Она была другая. Белый Целитель, с большой буквы. Что тут добавить?
И, это я проверила на собственной шкуре, удивительно талантливый целитель. В том, что ни одна клеточка в теле не напоминала о пережитом приключении, я целиком и полностью обязана светлой красавице.
Возвращение протекало на редкость гладко. И оказалось гораздо более скорым и простым теперь, когда мы ни от кого не прятались и не 'затирали' магические следы своего присутствия.
Темное облако над Фиаром, конечно же, полностью развеять не удалось. Но так зато потрепали его изрядно. Хотя и цену пришлось заплатить не малую: двое из Чеар*рэ погибли. Впрочем, можно ли обвинять 'инфернальцев', как теперь называли моих недавних почитателей, в смерти Зака*лара, большой вопрос? Его убил Миа*рон. Спасая меня. Но об этом знал очень небольшой круг избранных. Даже для Чеар*рэ истинная причина гибели их родственника останется тайной.
Хранительница, конечно же, в курсе. У неё теперь есть ещё один повод не переносить меня на дух.
Несмотря на постно-мрачные, суровые лики Чеар*рэ, у меня на душе легко. Я начала жизнь заново, избавившись, наконец, от злобного призрака - самой себя.
Будущее видится почти безоблачным. В своем оптимизме я не желаю замечать настроение Те*и, нудный аккомпанемент дождя, печаль в очах Эллоис*сента. Она, эта печаль, часть его натуры. Такая же, как склонность к одиночеству, эпатажу, риску. И девочкам. А может быть, и к мальчикам? Что есть, то есть.