– Надеюсь, пригодится.
Выйдя из института, старший лейтенант отправился в управление. Надо было выслушать своих подчиненных и подвести итоги дня. По дороге он заехал в небольшой ресторанчик поужинать. Заказал жареную камбалу с картошкой, фаршированный болгарский перец и зеленый чай. Ел неторопливо, прокручивая в голове новые сведения по делу и пытаясь увязать их с теми, что были получены раньше. Больше всего Самсонова интересовало, было ли связано убийство Меркальского со смертями Симохиной и Пахомовой. Скорее всего, он решил бы, что это совпадение, если бы преступник или преступники взяли из квартиры психолога ценности. Но было очевидно: убийца приходил в квартиру Меркальского только для того, чтобы размозжить ему молотком голову.
Без четверти семь Самсонов припарковался возле управы и уже направился было к крыльцу, когда его окликнул женский голос:
– Старший лейтенант! Подождите!
Самсонов обернулся, притормаживая, и увидел спешащую к нему женщину неопределенного возраста в длинном не по погоде плаще и с завязанными в хвост рыжими волосами. Через плечо у нее висела сумка-почтальон, очки в металлической оправе немного съехали вперед, и женщина глядела поверх них. При виде ее Самсонов почувствовал во рту какой-то кислый привкус и развернулся, чтобы уйти, но она успела схватить его за руку. Пальцы у нее были цепкие, как когти хищной птицы.
– Помните меня?! – выдохнула она, обдав полицейского смесью чеснока и табака.
– Еще бы! – буркнул Самсонов, высвобождая рукав.
Женщина отпустила его и улыбнулась:
– Елена Жженова.
– Я же сказал, что помню вас.
– Помните, но не любите.
– У меня нет времени на болтовню с вами. Интервью давать не буду, так что…
– Знаю, вы заняты, – перебила Жженова и заговорщически подмигнула: – Новое дело! Почему вы так категоричны? Я ведь не смогу написать то, что вы мне не расскажете.
– То есть не напишите ничего.
– Что-то написать я должна, – покачала рыжей головой журналистка. – Если вы мне ничего не говорите, я вынуждена ругать вас за плохую работу. Что мне остается? – Она развела руками, сверля Самсонова взглядом.
– Да вы просто невинная жертва моей молчаливости.
– Вот видите, вы и сами это понимаете. Давайте дружить.
Самсонов открыл было рот, чтобы высказать журналистке все, что он о ней думает, тем более что за несколько лет накопилось много чего, но вдруг передумал.
– А давайте! – выпалил он вдруг. – Зароем топор войны и все такое.
Казалось, Жженова не поверила собственному счастью.
– Вы серьезно? – проговорила она недоверчиво, наверное ожидая, что полицейский начнет издеваться.
– Абсолютно! У вашей газетен… газеты есть интернет-ресурс?
– Конечно. Электронное издание.
– Может быть, вы даже сможете нам помочь. – Самсонов взял ее под руку и буквально потащил за собой. – Дело трудное, и нам пригодятся средства массовой информации.
– Наконец-то вы осознали важность прессы, – выпалила Жженова, едва поспевая за Самсоновым.
Он провел ее прямо в свой кабинет. До вечернего совещания оставалось совсем мало времени, но старший лейтенант решил, что оно того стоит.
– Садитесь! – он указал на стул. Жженова плюхнулась на него, торопливо доставая из сумки записную книжку и ручку. – Мы ищем убийцу женщин, – решительно заговорил Самсонов, сев за стол напротив нее. – Преступник наносит им многочисленные раны заостренным предметом. Возможно, он держит дома петухов, которых оставляет рядом с жертвами на месте преступления. Если кто-то из соседей заметит, что мужчина по соседству завел петухов, пусть сообщит.
– Вы считаете, убийца живет за городом? – недоверчиво спросила Жженова.
– Возможно. Но не обязательно. Теперь главное. – Самсонов сделал паузу, чтобы журналистка осознала момент. – Убийца – либо кастрат, либо импотент. Чувствуя собственное бессилие, свое убожество, этот жалкий выродок ненавидит женщин, которых… м-м… вожделеет, но… познать не может.
– Вожделеет? – перебила Жженова. – Импотент?
– На ваше усмотрение, – отмахнулся Самсонов. – Можете написать про Эдипов комплекс заодно. Знаете, что это такое?
Журналистка скривилась:
– Очень смешно!
– Ну, мало ли. Так вот, наш жалкий импотент или кастрат может почувствовать себя мужиком, только когда втыкает в тело жертвы кол или что-то подобное. Орудие убийства заменяет ему собственный прибор.
Самсонов дождался, пока журналистка запишет все, что нужно. Жженова подняла на него глаза, поправила очки.
– Вы серьезно насчет всего этого? Не разводите меня?
– Нет. Честное слово.
– Может, вы все наврали, чтобы выставить меня идиоткой? – прищурилась Жженова.