Жокей улепетывал, перепрыгивая сразу через три ступеньки. Самсонов встал на верхней площадке и прицелился. С такого расстояния он мог легко подстрелить Меркальского: его спина была отличной мишенью. Но полицейский хотел видеть убийцу на скамье подсудимых, а затем за решеткой.
Когда Меркальский совершал очередной кульбит, Самсонов выстрелил. Пуля не задела жокея, но попала в трубу справа от него. Искры и куски ржавчины брызнули Меркальскому в лицо как раз тогда, когда он собирался сигануть еще через несколько ступенек. Вскрикнув, жокей дернулся, споткнулся и кубарем полетел с лестницы. Самсонов бросился вниз.
Он настиг Меркальского, когда тот пытался подняться, и с разбега ударил его носком ботинка в бок, почувствовав, как прогнулись сломанные ребра. Жокей заорал от боли и рухнул, распластавшись на железном полу. Самсонов заломил ему руку и не торопясь убрал в кобуру пистолет. Затем достал наручники и сковал Меркальского по всей форме. Поднявшись, он отдышался и осмотрел рану. Она была не слишком глубокой, но зашивать придется. Самсонов наклонился и перевернул Меркальского на спину. Поймал устремленный на себя взгляд, полный ненависти и страха.
– Я бы тебя прикончил! – проговорил Меркальский дрогнувшим голосом. – Если бы не темнота!
– Да, со связанными женщинами у тебя лучше получалось, – ответил Самсонов. Он быстро обыскал жокея и достал у него из-за пояса окровавленный нож. Аккуратно положил его на пол, чтобы не стереть отпечатки.
– Корчакову вы не спасли! – проговорил Меркальский, извиваясь на спине. Судя по безвольной ноге, он ее сломал во время падения.
Самсонов всем своим весом наступил ему на колено и достал мобильник. Разговаривать с Коровиным пришлось под истошные вопли жокея и ритмичные удары станков.
Эпилог
Ливень снова заливал город. В нескольких районах было наводнение, люди ходили в воде по щиколотку. Самсонов стоял у окна и наблюдал за тем, как подсвеченный красной неоновой вывеской дождь пытается проделать дыру в асфальте. Мелькнул человек в дождевике, и полицейский невольно вздрогнул.
Самсонов недавно прочитал дело Меркальского, вернее Саши Рожкова, попавшего в приют после смерти родителей. Ему было четыре года, когда отец и мать в очередной раз поссорились. Только в тот день дело осложнилось дракой, и мать, дородная женщина, весившая килограммов на десять больше мужа, толкнула его так, что тот выпал из окна двенадцатого этажа и напоролся на ветки росшего во дворе дерева. Они пробили его насквозь, смерть была мгновенной.
Жена пыталась схватить его, когда он начал падать, но только порезалась о торчавшие из рамы стекла. Рана оказалась глубокой – осколок вскрыл брюшную полость, но женщина, видимо из-за шока, этого не поняла и решила смыть кровь в ванной. Она отправилась туда и пустила воду, но потеряла сознание и упала в ванну, заткнув сливное отверстие своим телом.
Все это Саша Рожков наблюдал из первого ряда. Когда прибыла полиция, мальчика обнаружили сидящим за столом и играющим в кораблики. Он был в шоке, ни на что не реагировал и, казалось, полностью ушел в себя.
Все это нашлось в архиве. Поленов лично откопал старое дело и принес Самсонову. Полицейский прочитал его за полчаса – оба супруга были мертвы, и судить было некого, так что все материалы быстро отправились на полку. Но остался ребенок, по словам соседей, обожавший отца и побаивавшийся матери. Кажется, время от времени она поколачивала его ремнем, несмотря на возраст. Мальчик видел вспоротый живот, вывалившиеся из него внутренности, растекающуюся кровь и распятого на дереве отца, насквозь пробитого ветками. И его страх перед матерью сменился ненавистью – чувством, которому раньше он не осмеливался дать волю. Наверное, она стала для него чудовищем, отобравшим отца. Хуже того, из-за нее он оказался в приюте. И когда появился человек, вернувший его в мир, давший ему то, чего он был лишен, Саша решил, что судьба дала ему нового отца. Как он относился к своей новой матери, неизвестно, но Меркальского он боготворил. Поэтому, когда тот стал инвалидом, когда его унизили, превратив в скопца, старая ненависть всплыла со дна подсознания и отравила его душу и разум.
Самсонов вспомнил, как вошел в квартиру Нестеровой – уже после того, как они с Коровиным погрузили Меркальского в машину, посадив его рядом с Вересковой. Коровин довез Самсонова до дома последней жертвы и высадил, а сам поехал в управление, чтобы передать с рук на руки убийцу и учительницу физкультуры. Меркальский вначале требовал, чтобы его отвезли в больницу, но никто ему не отвечал, и в конце концов он умолк.