Впечатление вся это бронированная техника произвела неизгладимое. Время от времени на трибуне для зрителей, где находились Сталин, Ворошилов, Будённый, назначенный в этом году на должность, начальник Генерального штаба Шапошников, Молотов, Берия и я, слышны были восторженные возгласы вперемешку с не менее восторженными тихими матюгами.
Техника откатала по полигону и выстроилась в ровную линию напротив трибуны. Из БТР и БМП шустро выскочили бойцы в новой камуфлированной форме, с разгрузками, наколенниками и налокотниками, в стальных шлемах, обшитых камуфлированной материей, напоминающие своим видом шлемы моего времени с защитными очками и вооружённые автоматами АК-37, копиями автомата Калашникова, получившими здесь название «автоматический карабин», с деревянным и складным металлическим прикладом, самозарядными карабинами СКС, появившимися здесь значительно раньше благодаря принесённой мной информации и чертежам, и ручными пулемётами РПД-37, аналогами РПД-44 того мира. Все образцы стрелковки под единый патрон 7,62x39 мм.
Экипажи боевых машин были вооружены пистолетами-пулемётами ПП-36, аналогами ППС-43 под пистолетный патрон 7,62x25 мм.
Сталин с интересом рассматривал экипировку, которую с моей подачи назвали «Ратник», и вооружение, задавал вопросы бойцам, удобно ли им, спрашивал их мнение об оружии.
Присутствовавший на показе Мехлис, которого прочили в начальники Главного политуправления армии, как пёс крутился вокруг Сталина, преданно заглядывая в глаза и постоянно поддакивая на его реплики. Видно было, что Сталину это не особо нравится, но он пока старается не обращать внимание.
Осмотрев мотострелков и их боевые машины, Сталин со свитой перешёл к танкам и САУ. Здесь перед техникой выстроились её экипажи под командованием полковников Лизюкова, Катукова, Лелюшенко, Ротмистрова, Кравченко. Услышав их фамилии, когда они представлялись, Сталин с усмешкой посмотрел на меня и понимающе хмыкнул. Ну ещё бы. Ведь я собрал танковых командующих, известных мне по Великой Отечественной войне в моём мире. Разумеется, Сталин тоже читал мои записи, а уж память у него была просто феноменальной.
— Ну что, товарищи командиры, — обратился он к стоящим перед собой танкистам, — какие ваши впечатления от таких боевых колесниц?
Танкисты мельком переглянулись, и вперёд вышел Александр Лизюков, командир 6-й отдельной тяжёлой танковой бригады Ленинградского военного округа.
— Товарищ Сталин, боевые колесницы просто фантастика. На таких мы любого врага в землю закатаем.
— Это хорошо, товарищ Лизюков, что вы так считаете. Теперь необходимо освоить эти замечательные машины и научить воевать на них своих подчинённых.
Сталин пожал всем танкистам руки и обратился уже ко мне:
— Расскажите нам об этих машинах, товарищ генерал-майор.
Я подробно описал тактико-технические характеристики всех представленных образцов, отдельно остановившись на их стоимости и назвав также стоимость комплекта экипировки мотострелка.
— А вам не кажется, товарищ генерал-майор, что это слишком дорого? — встрял в разговор Мехлис. — Обходились как-то раньше винтовками и гимнастёрками. А вы тут напридумывали всего столько, что с каждого бойца можно отделение обмундировать.
— Нет, не кажется, товарищ Мехлис. Жизнь бойца дороже.
— Советский боец, вооружённый идеями марксизма, готов свою жизнь отдать в борьбе за Родину. Это его долг и ему нет нужды во всех этих барских штуках. — Мехлис указал рукой на наколенники и защитные очки.
М-да. Как же тяжело общаться с идиотом. А особенно с идиотом упёртым, который считает своё мнение единственно верным. Ну, кроме мнения ещё более вышестоящего.
— Товарищ Мехлис, — произнёс я, вздохнув, — я поставлю вон там, на взгорке, пулемёт, а вам дам винтовку и сборник сочинений Маркса. Ваша задача будет уничтожить пулемёт и занять высоту. Сильно поможет вам знание основ марксизма, которое, безусловно, нужно для каждого бойца? А потом выведу из строя любого из этих, — я кивнул в сторону строя мотострелков, — бойцов, дам ему автомат, он подползёт без повреждений локтей, коленей и глаз к пулемётной точке и уничтожит её несколькими очередями. Долг бойца — сделать так, чтобы враг умер за свою родину, а боец с победой вернулся домой и настрогал со своей жинкой кучу ребятни.