— Для нас великая честь служить Дракону Мы хотели бы заслужить такой же знак, как у уважаемого Шэн-ли. — И она ткнула пальцем в видимый лишь в ментальном зрении знак Дракона на груди у Шэн-ли.
Сказать, что я был удивлён, это ничего не сказать. Одарённая женщина, да ещё в таком молодом возрасте. Обычно, как я понял, дар видеть ментальным зрением пробуждается у считанных единиц после многих лет тренировок и медитаций.
— Ты видишь этот знак?
— Да, Великий Дракон. Мне доступно тайное зрение. Когда-то в детстве рядом со мной ударила молния, и я получила такой дар.
— А что ещё ты видишь?
— В тайном зрении вижу лишь мужа, а больше никого.
— А теперь? — я слегка ослабил защиту.
Китаянка рухнула на колени, потащив за собой мужа, в позе полной покорности и почтения.
— Встань, Ласточка. — Так переводится её имя на русский. — Скажи, что теперь ты увидела?
— Я никогда ещё не видела такой силы и мощи, Великий Дракон. Ещё я увидела, что эта сила ведёт к добру и свету.
— А что ты ещё умеешь помимо твоего тайного зрения?
— Я владею кунг-фу, Великий Дракон. Меня с самого раннего детства обучал мой дедушка. Он был великим мастером. Он обучил меня бою без оружия и на мечах.
На мечах Ян продержалась против меня почти целую минуту.
Так и появились у меня повар Чжоу Фэнг и его жена Ян. Пришлось оформить их на работу через соответствующую организацию и поставить каждому ментальную метку в виде Красного Дракона в Золотой звезде. Так что теперь гости нашего дома имели возможность попробовать знаменитую утку по-пекински (пришлось делать новую печь) и другие блюда китайской кухни. А Ян ещё и взялась обучать моих девчонок основам кунг-фу.
С монастырём тоже вышла интересная ситуация. Сочетание православия и буддизма под одной крышей дало убойный эффект. Произошло, как это называется, взаимопроникновение и слияние культур. Хотя по первости представители патриархии на меня попытались хорошо наехать. Почувствовав послабление со стороны властей, церковники прибежали требовать вернуть им монастырь и, цитирую, «изгнать из него чужеземцев другой веры». Пришлось возвращать им чувство реальности.
— Никто ничего вам возвращать не будет, граждане служители культа. Монастырь является памятником архитектуры и охраняется государством, и лишь государство решает, кто и как его будет использовать. Скажите спасибо, что вам разрешили разместить в нём ваших монахов. Но спаси вас господь, если узнаю, что находящимся там буддийским монахам кто-то строит козни. В таком случае разговор будет жёстким. Вам никто не мешает отправлять свои ритуалы, вот и вы не мешайте другим. У нас в стране Конституцией гарантирована свобода вероисповедания, так что будьте добры соблюдать основной Закон.
— Но нам не разрешают проводить крестный ход и звонить в колокола.
— Вы нарушаете одну из заповедей Христа и попросту лжёте. Вам разрешили колокольный звон в определённые дни. А касаемо крестного хода, то ваша свобода вероисповедания заканчивается там, где начинается свобода других граждан. Почему мы должны разрешить вам крестный ход, а, к примеру, мусульманам ничего подобного не разрешать? А католикам?
Хотите во что-то верить и поклоняться? Пожалуйста, но только у себя дома или в специально отведённых для этого местах. Вышли за порог? Всё, здесь начинаются законы государства, которые вы, в том числе, обязаны соблюдать. А так как государство у нас светское, то и законы соответствующие.
— Вы просто не любите церковь и веру, — в сердцах сказал один из присутствующих при разговоре священников.
— Про веру я такого не говорил, а церковь действительно не люблю. Без веры человек не может жить. И во что ему верить, это его сугубо личное дело. А что касается церкви, то мне для общения с Богом посредник не нужен. Человек есть суть подобие Бога. Не телесное, но духовное. Вы же назвали вольных русичей, детей богов, рабами. Хоть и божьими, но рабами. А раб никогда не будет защищать дом своего господина. А вот сын за дом отца своего жизнь положит, защищая и беречь отцово наследие будет и приумножать. И теперь вы удивляетесь, что люди от вас отворачиваются.