В начале марта под Свердловском запущена в работу вторая АЭС, близнец новосибирской.
В один из дней на крыльцо нашего дома поднялся бравый лейтенант-лётчик в новенькой, ещё не обмятой форме. Василий Сталин с отличием закончил Качинское училище и прибыл в отпуск перед отправкой в часть для прохождения дальнейшей службы. Настя с визгом бросилась на шею своему бессменному почитателю. Я только рукой на это махнул и, поздоровавшись с Василием, ушёл в свой кабинет. Не буду им мешать.
Примерно через полчаса я почувствовал их присутствие за дверью кабинета. Ауры у них прямо-таки пульсировали от волнения. Кажется, я догадываюсь, что сейчас произойдёт.
Раздался стук в дверь, и в кабинет, крепко держась за руки, вошла влюблённая парочка.
— Товарищ генерал-лейтенант, разрешите обратиться! — Василий выпустил Настину ладонь и вытянулся по стойке смирно.
— Обращайтесь, товарищ лейтенант, — с улыбкой разрешил я.
Вид красного от волнения как рак Василия откровенно забавлял.
— Вить, мы с Васей любим друг друга и хотим пожениться. Вот, — перехватила инициативу Настя, покраснев при этом и цветом лица сравнявшись с Василием. Тому оставалось лишь молча кивнуть головой.
Я молча повернулся к столу и нажал кнопку звонка. Буквально через несколько секунд в кабинет вбежала Ян.
— Ян, будь добра, позови сюда Ольгу и Андрея Григорьевича с Дарьей Степановной.
Через пять минут все собрались в моём кабинете. Всё это время влюблённая парочка стояла, держась за руки и нервно перебирая пальцами.
— Ну что, мои дорогие. Спешу поставить всех в известность, что ко мне только что обратился всем нам известный Василий Сталин и попросил руки моей сестры Анастасии Головиной. Я обдумал эту просьбу и решил… — я сделал драматическую паузу, во время которой Василий и Настя перестали дышать… — ответить положительно. Поэтому сегодня вечером объявляю праздничный ужин в честь этого события. Все свободны, а вас, молодые люди, я попрошу остаться.
Когда все наобнимались с молодёжью и вышли, я обратился к Василию.
— Отец знает?
— Нет ещё. Я с поезда сразу к вам. Сейчас с Настей пойдём к нему и скажем.
— Вместе пойдём.
Я позвонил на дачу Сталина и узнал, на месте ли хозяин. Сталин был дома. Поэтому мы быстро собрались и пошли к соседу. Увидев нашу компанию, Сталин сразу всё понял.
— Решился всё-таки. Молодец, Василий. И ты, Настя, молодец. Иди, дочка, я тебя расцелую. Рад за вас. Будьте счастливы! — Сталин откровенно расчувствовался. — Но помни, Васька, обидишь Настю, и я от тебя откажусь.
— Не обижу, отец, — твёрдо ответил Василий, обняв рукой прижавшуюся к нему Настю.
— Ну, Иосиф Виссарионович всё уже сказал, от себя добавлю, что если ваше желание твёрдое и окончательное, то развестись вам уже не получится. Так что подумайте ещё раз, готовы ли вы прожить вместе всю жизнь, деля горе и радости. Горя скоро будет очень много, и вам надолго придётся разлучиться. Грядёт война.
— Мы уже обо всём подумали, и наше решение твёрдое и окончательное. — Василий слегка задвинул Настю себе за спину, как бы прикрывая её собой.
— Тогда подойдите ко мне и дайте свои руки.
Я соединил руки Василия и Насти и с двух сторон накрыл их своими ладонями. Наши руки окутало красное свечение. Ауры Насти и Василия перемешались и разделились поровну. Их яркий и чистый свет на мгновение стал видимым для всех.
— Теперь вы единое целое на всю жизнь.
Василий стоял, обалдевший от увиденного, и только Настя сохраняла спокойствие. Она была в курсе некоторых моих способностей и ожидала чего-то подобного.
Через несколько дней после свадьбы Василий Сталин отбыл к месту дальнейшей службы на авиабазу в Коломне, где ему предстояло осваивать реактивную технику. Первоначально я хотел отдать молодожёнам нашу московскую квартиру, но Сталин-старший настоял на том, что квартира была выделена мне, а молодым он распорядился предоставить квартиру в том же доме, но поскромнее.
10 мая 1940 года немецкие войска начали наступление на Францию, объявившую войну Германии ещё 3 сентября 1939 года. 22 июня того же года Франция подписала перемирие. Французская армия была почти полностью разгромлена, а большая часть территории оккупирована. Путь вермахту на восток был открыт. Больше никто в Европе не мог противостоять Гитлеру. Между ним и окончательным господством на континенте стояли мы, страна Советов.
В первый же день с началом боевых действий германскому консулу в Москве Шуленбургу была вручена нота советского правительства с осуждением агрессивных действий Германии. В ответ из Берлина прислали письмо Гитлера, в котором говорилось, что военные действия против Франции явились ответом на недружественную политику, проводимую французской стороной по отношению к Германии.