Неделей ранее немцы предприняли попытку прорваться большой массой бомбардировщиков к Москве. Как потом стало известно, приказ пришёл непосредственно от Гитлера. Командующий 2-м воздушным флотом генерал-фельдмаршал А. Кессельринг был категорически против этой авантюры и попытался привести свои аргументы в телефонном разговоре с фюрером, за что был немедленно снят с должности и отозван в Берлин. Это в конечном итоге спасло его.
На перехват немецкой воздушной армады было поднято всё, что могло летать и стрелять. Завязалось ожесточённое 3-дневное воздушное сражение. Всё небо было исчёркано дымными следами от падающих самолётов. Как с крестами на крыльях, так и со звёздами. Одной группе бомбардировщиков, состоящей из 5 высотных Ю-86, на высоте 14 км удалось подойти вплотную к столице. Да что там удалось, их откровенно прошляпили. На перехват была поднята пара перехватчиков Ла-3 (копия МиГ-17), всё, что в тот момент было готово к взлёту. Ведущим пары был старший лейтенант Василий Сталин.
С первого же захода им удалось сбить два бомбардировщика, когда ведомый резко пошёл на снижение. Отказ двигателя. Василий остался один на один с тремя противниками. Ещё два захода — и обломки двух немецких самолётов ушли на встречу с земной твердью. Оставшийся немец шёл, не меняя курса и высоты, решив во что бы то ни стало выполнить свою задачу. Как удалось установить впоследствии, он нёс четыре 250-килограммовые бомбы, начинённые зарином.
Новый заход, цель в перекрестие прицела — и молчание пушек. В боевой обстановке оружие отказало на такой высоте. Мгновение на принятие решения, Василий делает вираж и бьёт плоскостью своего истребителя по крылу бомбардировщика. Оба самолёта падают вниз. Василий от удара потерял сознание и пришёл в себя уже у самой земли. Каким чудом ему удалось катапультироваться, он так и не смог вспомнить. Немецкий бомбардировщик упал в болото, благодаря чему бомбы не сдетонировали и были подняты на поверхность. Позднее они были представлены иностранным и советским журналистам и дипломатам как доказательство подготовки Германии к ведению химической войны.
Против награждения Василия высшей советской наградой неожиданно выступил Сталин-старший. Он предложил ограничиться орденом Красного Знамени.
— Нэ надо награждать сына товарища Сталина, — сказал он.
— А сына товарища Сталина никто награждать и не собирается, — возразил Молотов. — Награждать будем лётчика-истребителя старшего лейтенанта Василия Сталина, совершившего подвиг.
Пришлось на заседании ГКО поднимать вопрос о присвоении звания Героя Советского Союза Василию Сталину на голосование. Решение было принято единогласно с одним воздержавшимся (Сталин).
Иосифу Виссарионовичу пришлось подчиниться, и он недовольно буркнул мне:
— Вот сам и будешь награждать.
Награду Василию я вручал перед трибуной Мавзолея 7 ноября до начала парада. Мы с ним тепло поздравили друг друга. Я его — с высокой наградой, а он меня — с 24-летием. Вечером дома отметили эти два события.
На нашем семейном празднике присутствовал один высокий, во всех смыслах, гость. Генерал Де Голль по приглашению советского правительства прилетел с визитом в Москву из Африки и присутствовал на трибуне Мавзолея во время торжественного прохождения войск.
Естественно, он не мог упустить возможность лично встретиться с той, чей голос стал символом французского Сопротивления. От имени «Свободной Франции» Насте был вручен Орден Освобождения за вклад в движение Сопротивления. Мне Де Голль подарил старинную шпагу. Видимо, кто-то сообщил ему о моей любви к холодному оружию.
Лидера французского Сопротивления поразило, что мы живём по соседству со Сталиным, который также присутствовал на празднике, что я являюсь генерал-полковником и одним из заместителей руководителя советского государства. И это несмотря на мою молодость. Да и знал он меня лишь как автора и исполнителя популярных песен. А ещё его поразила непринуждённая обстановка в нашем доме, когда все общаются друг с другом абсолютно свободно, невзирая на чины и звания.
Отдав должное угощению, мы втроём, я, Сталин и Де Голль, переместились в мой кабинет, где состоялась неформальная беседа. Я выступал в качестве переводчика и участника этой беседы. Де Голль высказал пожелание, чтобы в составе Красной Армии с немцами сражались французские подразделения. Мы предложили отправить к нам добровольцев из числа лётчиков, танкистов и пехотинцев для формирования авиационного полка, танкового полка и полка мотопехоты. Подготовку, оснащение и обеспечение французских добровольцев Советский Союз брал на себя.