В общем, день рождения Насти прошёл очень весело. Торта хватило всем. Анна со своим дядей, начальником поезда, подарили Насте большой альбом, ещё дореволюционный, в красивой обложке, с репродукциями картин известных мастеров. В моё ТО время такой стоил бы баснословных денег, и не рублями, а здесь такой просто так дарят почти незнакомой девчонке, спевшей пару песен, правда, очень хороших.
А мне ещё предстоял непростой разговор с Ольгиными родителями. То, что он сегодня состоится, и то, что он будет непростой, я чувствовал без всякой Силы.
— Настя, пригласи Ольгу в наше купе, — шепнул я на ушко сестре, — подарок посмотрите и посекретничайте, но в пределах, так сказать.
— Хорошо, братик! — Настя чмокнула меня в щёку. — Спасибо за день рождения!
Я невольно расцвёл в улыбке.
У двери купе Стрельниковых я остановился, поджидая поотставших родителей Ольги, а её саму под руку утащила дальше Настя.
— Николай Фомич, Антонина Владимировна, мне показалось, что вы хотели со мной о чём-то поговорить, — ответил я на вопросительные взгляды подошедшей четы Стрельниковых.
В купе мы сели напротив друг друга. Воцарилось молчание. Пришлось слегка кашлянуть, давая старт разговору. Стрельниковы переглянулись, и первый вопрос, что было ожидаемо, задала мама Ольги:
— Виктор, вы едете с сестрой, так скажем, в не простом вагоне и, как нам показалось, довольно свободно распоряжаетесь достаточно крупными деньгами. А где ваши родители?
— А если я отвечу, что мы с Настей круглые сироты, вы мне поверите? Наша мама умерла семь лет назад, а отец погиб в перестрелке с бандитами ещё раньше.
— Но у вас чувствуется хорошее образование. И вы не похожи на сирот.
— И я снова вас удивлю. Всю свою сознательную жизнь мы с Настей прожили в глухой тайге на хуторе у родственника (а кто скажет, что дядька Андрей нам не родной?). Оба закончили семилетку в ближайшем посёлке. Так что образование у нас с сестрой не полное. Знаний у меня очень много. Откуда, сказать не могу, а врать ВАМ не хочу. — Я сделал ударение на слове «вам». — Сейчас едем в Ленинград как раз для того, чтобы это самое образование продолжить. Ну а то, что не похожи на других сирот, то тут уж извините, — я шутливо развел руками, — такие вот мы необычные. Что касается денег, то это, можно сказать, наше с Настей наследство от родителей. А билет нам вообще купили в Чите хорошие знакомые (а кто сказал, что читинские китайцы нам не знакомые и тем более не хорошие?). Мы и не знали, в какой именно вагон.
— Вы, Виктор, извините нас, — вступил в разговор Николай Фомич, — мы не хотели вас обидеть. Просто вы действительно крайне необычный юноша. И это не говоря о ваших способностях. Вы прекрасно поёте и играете на многих инструментах, а разговор у вас как у человека с жизненным опытом, хотя вам на вид лет девятнадцать.
— Семнадцать, — поправил я Ольгиного отца.
— Что? — переспросила Антонина Владимировна.
— Мне семнадцать лет, — повторил я и уточнил: — Будет в ноябре.
Я уже начинаю привыкать к удивлённым лицам. Вот и Ольгины родители тоже удивились, выгляжу-то я старше своих лет. Кстати, Насте тоже на вид можно дать шестнадцать лет, а не её сегодняшние четырнадцать. Видимо, сказывается хорошая генетика.
— А песни, которые вы поёте, они ваши? — Женское любопытство непреодолимо, хотя главный вопрос, который она хотела задать, Антонина Владимировна явно приберегла на потом.
Ничего не отвечая, опять с улыбкой развёл руками и слегка поклонился, чем вызвал очередную порцию удивления у собеседников.
— И на иностранном языке? — спросил Николай Фомич.
— И на испанском тоже. Кстати, ещё две песни, которые я исполнял, были изначально написаны на французском. Это «Вечная любовь» и «Если б не было тебя».
— Виктор, вы кроме испанского ещё и французский знаете? — Удивлению Антонины Владимировны не было предела. — А насколько хорошо вы знаете французский? — Последний вопрос был задан на языке Вольтера, что не удивительно с её гимназическим образованием.
— Владею свободно, — на том же языке ответил я, — а ещё испанским, немецким, английским, итальянским, китайским и японским. И разговорным, и письменным.
Всё, добил я жену красного военмора. У неё от удивления дар речи пропал. Пришлось встать и налить ей в стакан из стоящей на столике бутылки минералки. Выпив шипучий напиток, она пришла в себя.
— Но откуда?!
— Ну, так скажем, оттуда же, откуда и мои способности. Но об этом говорить не будем. Не самые приятные, так сказать, воспоминания. Надеюсь, когда-нибудь я вам об этом расскажу, но не сегодня.