В этот момент зазвонил телефон. Киров взял трубку.
— Здравствуйте, товарищ Сталин… Да, товарищ Сталин… Всё в порядке, я не пострадал… Нет, товарищ Сталин, это был не охранник, а простой посетитель… вернее не простой, но об этом чуть позже… Нет, к сожалению, покушавшийся погиб по дороге в отдел… Авария, товарищ Сталин… Да, я тоже так думаю, товарищ Сталин… Приложим все силы, товарищ Сталин… Спасибо, товарищ Сталин… — Киров ещё некоторое время слушал, что ему говорил Сталин, потом перевёл взгляд на лежащую под рукой папку и сказал: — Товарищ Сталин, мне срочно необходимо с вами увидеться и обсудить дело государственной важности… Я уверен, товарищ Сталин… Спасибо, товарищ Сталин, обязательно буду… До свидания, товарищ Сталин… Трубка мягко легла на аппарат.
Пока шёл разговор, Борисов, казалось, перестал дышать.
Киров повернулся и обратился к нему:
— Товарищ Борисов, позовите моего секретаря Свешникова, он где-то за дверью, и собирайтесь. Я, вы и этот молодой человек сегодня срочно вылетаем в Москву. Скажите товарищу Свешникову, чтобы связался с авиаотрядом и договорился о самолёте. Готовность к вылету немедленно.
— Но, Сергей Миронович, нам надо ещё взять показания с этого человека, — Борисов кивнул в мою сторону, — и, кроме того, лететь ночью крайне опасно. Считаю, что нужно дождаться утра и уже тогда вылетать в Москву.
— Так берите эти ваши показания, раз считаете, что так нужно, — чуть раздражённо ответил Киров, — время ещё есть.
— Я думаю, что упоминаний обо мне вообще не должно быть. — Ага, сейчас, дам я вам показания, только шнурки поглажу. Вот прям так и запишем, что я весь такой необычный и этой своей необычностью могу не хило пользоваться. — Покушавшийся был задержан сотрудниками охраны, а меня и близко не было. Но лететь необходимо именно сегодня, пока организаторы покушения не опомнились и не сделали дополнительных ходов. Завтра мы можем даже не доехать до аэродрома. Да, Сергей Миронович, позвольте сделать один звонок. Раз я лечу с вами, то мне надо предупредить родных, что меня, возможно, несколько дней не будет дома, чтобы они не волновались.
Киров отошёл от стола секретаря.
— Звоните, товарищ Головин… — Надо же, запомнил.
Я набрал номер Стрельниковых. Трубку взяла Ольга.
— Алло! Квартира Стрельниковых, слушаю вас! — раздался из трубки её важный голос, а у меня по сердцу прошла волна тепла.
— Оля, добрый вечер! Это Виктор! Будь добра, позови, пожалуйста, маму.
— Ой, Витя, добрый вечер! — Ойкать, похоже, она научилась у Насти. — А мы тебя потеряли. Ты ушёл и никому ничего не сказал. Мы с Настей волновались… — Всё же приятно, с одной стороны, когда о тебе волнуется такая девушка. — Я сейчас маму позову, подожди секундочку.
Трубку взяла моя, надеюсь, будущая тёща.
— Алло! Виктор?
— Добрый вечер, Антонина Владимировна! У меня мало времени и есть небольшая просьба. Я должен на несколько дней улететь в Москву по делам. Не могли бы вы на это время приютить у себя Настю? Буду вам очень признателен за это.
— Конечно, Виктор! Будем только рады, если Настенька поживёт у нас. Им с Ольгой будет вдвоём веселей. А ты надолго в Москву?
— Думаю, что не очень надолго. Неделя, максимум дней десять. А может, и сразу назад поеду. Тут не от меня всё зависит. И спасибо вам. Извините, долго говорить не могу. Всего доброго! — Я положил трубку.
— Товарищ Киров, этот человек только что передал информацию о вашем вылете в Москву. — Вид у Борисова был такой, будто он только что изобличил как минимум страшного шпиёнца из Гондураса. — Необходимо его задержать и выяснить, куда и кому он звонил.
Ну всё, энкавэдэшник долбаный, достал. Где же ты, родимый, раньше-то был, когда твоему подопечному мозги собирались вышибить из револьвера?
Приложил Борисова Силой, обездвижив, и вплотную подошёл к нему, глядя в глаза.
— Запомните, товарищ Борисов, для того, чтобы убить всех, находящихся не только в этом помещении, но и как минимум на этом этаже, мне не надо куда-либо звонить. Это первое. Второе: где были вы, когда этот урод собирался стрелять в товарища Кирова? Почему вас не было рядом? И третье: кому и куда я звонил, это моё и только моё дело, и я крайне болезненно воспринимаю, когда кто-либо суёт свой нос в мои дела. И запомните, я не враг. Ну и, естественно, обо всём, что вы здесь увидели, распространяться не стоит. Иначе можно в лучшем случае поехать Заполярье от снега чистить. А теперь можете опять двигаться. Кстати, плечо у вас болеть больше не будет… — Это я заодно слегка подлечил энкавэдэшника. Всё же с представителями этой конторы нужно дружить. Не со всеми. А Борисова, похоже, впечатлил. Да и Кирова, смотревшего этот спектакль с интересом, тоже.