Киров окончательно пришёл в себя и задал исключительно блещущий новизной вопрос:
— Где это мы?
На что получил от меня такой же новаторский ответ:
— На земле. Кстати, доблестные лётчики гражданского флота, а карта у вас есть?
Карта нашлась, вот только толку от неё было мало. Никаких ориентиров поблизости не видать. Лишь где-то дальше, за полем, на которое мы сели, виднелись реденькие огоньки какой-то деревни.
— Похоже, нам туда, — махнул я рукой в сторону жилья, — там и определимся, где мы.
А так удачно приземлились мы, как оказалось, в Новоторжковском районе, неподалёку от самого города Торжок. До Торжка добрались на санях, оставив пилотов у разбитого самолёта ждать помощь и забрав у погибших охранников документы и оружие.
В городе сразу проехали в горком партии, благо уже начался рабочий день, откуда Киров связался с Москвой. Нам было приказано ждать самолёт и по его прилёте немедленно вылетать в столицу. На аэродроме нас разместили в кабинете начальника, где мы в ожидании самолёта из Москвы пили обжигающе горячий чай.
— Что вообще это такое, товарищ Головин? — Киров похлопал ладонью по папке, с которой не расставался ни на секунду. — Откуда у вас эти сведения?
Я отхлебнул горячего и крепкого чая, поставил ментальный барьер, чтобы никто, даже случайно, не мог нас подслушать, и ответил.
— Всё это, — я кивнул на папку, — данные по всем месторождениям полезных ископаемых, открытым до две тысячи двадцатого года. В первой части — месторождения на территории СССР, со всеми характеристиками, во второй указаны месторождения по всему миру. Там лишь общие данные. А все эти, и не только эти, сведения у меня отсюда… — И я постучал пальцем себе по лбу. — А чтобы вам, Сергей Миронович, было хоть немного понятнее, давайте я снова представлюсь. Меня зовут Головин Виктор Михайлович. Родился я в тысяча девятьсот семьдесят пятом году. В две тысячи двадцатом, будучи смертельно больным, принял участие в одном эксперименте, в результате которого моё сознание было перенесено в тело моего же родственника, полного моего тёзки, на тот момент находящегося в глубокой коме, в тысяча девятьсот тридцать второй год. Перед переносом в мой мозг было загружено огромное количество разнообразной информации, и это, — я вновь кивнул на папку, — лишь её малая крупица.
— Всё это слишком неправдоподобно и похоже на мистификацию, — недоверчиво произнёс Киров.
— Я вас прекрасно понимаю. Сам бы не сразу поверил, но всё, что я написал, легко проверить. Достаточно отправить геологов по любым указанным здесь координатам.
— Ну, хорошо. Допустим, это правда. А у вас там, в будущем, все владеют такими необычными способностями?
— Ну, некоторые вроде как владеют, но таких единицы, и владеют они не в такой степени. А что касается меня, то это побочный эффект от переноса сознания. Эффект неожиданный, но достаточно полезный… — Я сделал глоток уже остывающего чая.
— Вы, молодой человек, Уэллса начитались, — с усмешкой заявил Киров. — Нам теперь что, ждать нашествия пришельцев из будущего?
— Повторюсь, товарищ Киров, все данные, предоставленные мной, легко проверяются. Так что смысла писать небылицы мне нет. Нашествия тоже можете не ждать. Перенос возможен лишь один-единственный. Там что-то связанное с торсионными и темпоральными полями. Я не особо вдавался в подробности. Кроме того, установка переноса со всеми данными по ней в том мире уничтожена. Это долгая история, но если вкратце, её собирались использовать для предоставления шанса на вторую жизнь стареющим представителям богатых семейств. В общем, тем, кто готов заплатить огромные деньги за такую возможность.
— Вы противоречите самому себе. Вы же сами сказали, что перенос возможен только единичный.
— Никакого противоречия. Я просто не уточнил детали. На самом деле перенос осуществляется не только во времени. Существует бесконечное множество параллельных миров, которые отличаются друг от друга в мелочах. Эти миры время от времени как бы отпочковываются один от другого, образуя новые реальности в результате каких-либо событий, приведших к изменениям хода истории. И получается, что в одном мире события пошли по одному сценарию, а в другом свернули на параллельный путь. Я, например, так и не смог выявить отличие этого мира от того, из которого прибыл сюда.
Хотя у меня было недостаточно данных для анализа, могу сказать, что такие изменения произошли достаточно недавно, иначе разница в ходе истории была бы очень значительной, и для переноса сознания просто не хватило бы энергии. При переносе мир, в который попадает сознание из другой реальности, начинает как бы отдаляться от того мира, из которого осуществлялся перенос, и его энергооболочка становится более плотной, исключающей повторное проникновение. Так что я здесь один-единственный, и другого такого точно не будет.