Я был вызван на доклад в Кремль к Сталину. Самое интересное, что никто не потребовал у меня сдать оружие при входе. Так и зашёл в приёмную в белоснежном, идеально отглаженном костюме а-ля клерик тетраграмматона, в портупее с заряженным кольтом в кобуре.
При моём появлении секретарь Сталина Поскрёбышев встал и поздоровался со мной:
— Здравствуйте, товарищ Головин. Товарищ Сталин вас ждёт.
Поздоровавшись в ответ, я прошёл в кабинет главы советского государства.
— Здравия желаю, товарищ Сталин. Капитан госбезопасности Головин по вашему приказанию прибыл, — отрапортовал я, не забыв при этом по-гусарски прищёлкнуть каблуками.
Буквально неделю назад вышло постановление правительства о разделении НКВД, собственно, на НКВД и Комитет государственной безопасности, а также Приказ о введении персональных воинских званий. В данном варианте это произошло раньше, и сами звания стали более упорядоченными. Погоны решили пока не вводить, но разговоры об этом уже ведутся.
В НКВД руководить остался Киров, на КГБ поставили Наума Эйтингона и к нему заместителем — Всеволода Меркулова. Ну а мне присвоили звание капитана, чтобы, как выразился Сталин, я не чувствовал себя махновцем.
— Вы, товарищ Виктор, прямо как на плац-параде, — Сталин усмехнулся себе в усы, — сразу видно дворянскую кровь.
— Так я же князь, Иосиф Виссарионович. Простой советский князь. Вот и приходится соответствовать.
— Это хорошо, что вы наш, советский князь. У нас в стране кого только нет, а вот своих советских князей только один-единственный. — Сталин откровенно смеялся. — Однако, товарищ Головин, — перешёл он на деловой тон, — пришло время заниматься другими, более важными делами. А с остатками заговорщиков, думаю, и без тебя справятся.
Я внимательно ознакомился со списком той информации, которой ты владеешь, и пометил первостепенную по важности, которая необходима как можно быстрее. Так что пару дней тебе на отдых — и приступайте. Трое стенографистов будут в полном твоём распоряжении. Так будет и быстрее, и тебе проще. Сейчас подойдут ещё товарищи, обсудим вместе пару вопросов, и отдыхать. Двое суток, не меньше. Тут на днях товарищ Будённый хвалился своей баней. Думаю, что надо тебе напроситься к нему в гости.
— Спасибо, непременно воспользуюсь предложением Семёна Михайловича.
Я присел за стол в ожидании остальных. Через несколько минут один за другим вошли Молотов, Киров, Эйтингон, Калинин, Ворошилов и Будённый. Когда все расселись, Сталин попросил меня выйти из-за стола к нему. При этом у всех на лицах были улыбки. Явно что-то задумали, а Сталин тем временем продолжал:
— Мы тут посовещались с товарищами, и есть мнение, что вас, товарищ Головин, надо наградить. — Сталин взял со стола папку и зачитал: — Совет народных комиссаров и Президиум Верховного Совета СССР постановили: за мужество и героизм, проявленные при спасении жизни одного из руководителей советского государства, наградить Головина Виктора Михайловича орденом Боевого Красного Знамени; за активное участие в предотвращении попытки государственного переворота и за проявленные при этом мужество и героизм наградить орденом Красной Звезды; за информацию особой государственной важности, доставленную с особым риском для жизни, присвоить звание Героя Советского Союза с вручением медали Золотая Звезда и ордена Ленина. Также за личное мужество и отвагу, проявленные при защите социалистического отечества, наградить медалью «За отвагу» за номером один. Поздравляю, товарищ Головин! — И Сталин крепко пожал мне руку.
Остальные присутствующие встали и начали аплодировать. Михаил Иванович Калинин с доброй улыбкой подошёл ко мне с коробочками с наградами. Встала проблема, как ему их мне прикрепить. У меня же френч пуленепробиваемый, как оказалось. Кстати, такой же я сделал Сталину и Кирову. С наградами я разобрался просто. Я их Силой прикрепил на положенные места, и они стали практически одним целым с френчем. Всё, снять их могу только я, и больше никто.
Закончив с размещением своего иконостаса, я чётко повернулся, встал по стойке смирно и твёрдым голосом сказал:
— Служу Советскому Союзу!
— Он всё правильно сказал, — прервал Сталин собравшегося уже сделать замечание Ворошилова, так как по действующему Уставу принято говорить «Служу трудовому народу». — Именно Советскому Союзу товарищ Головин и служит. Думаю, что скоро такая форма ответа будет прописана в воинских Уставах.
Последовавшее за награждением совещание надолго не затянулось, и вскоре я вышел в приёмную.
— Поздравляю с высокими наградами, товарищ Головин! — Поскрёбышев встал и протянул мне руку.