Примерно через 20 минут в дверь кабинета зашёл сотрудник НКВД с петлицами сержанта. Вскинув руку к фуражке, он доложил:
— Товарищ Головин, заключённый Медведь по вашему приказанию доставлен.
— Сержант, ты думай, что говоришь. Не заключённый, а начальник Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области! — вспылил я. — В другой раз так ошибёшься — и поедешь Заполярье от снега очищать.
— Виноват, товарищ Головин! — Сержант вытянулся в струнку. — Больше подобное не повторится.
— Хорошо. Можете быть свободным и пригласите товарища Медведя.
В кабинет вошёл человек в порванной гимнастёрке с сорванными петлицами и с синяками на лице. Внешне Медведь не соответствовал своей фамилии. Был он довольно щуплым, с бородкой, как у Дзержинского.
Я встал из-за стола, за которым сидел, и протянул Медведю руку.
— Здравствуйте, Филипп Демьянович. Рад с вами познакомиться. Меня зовут Головин Виктор Михайлович. Я порученец товарища Сталина. Извините, что временно занял ваше место. Так уж сложились обстоятельства.
Я крепко пожал ему руку. Контакт. Слава богу, наш. Преданный товарищ, честный, принципиальный. Наверное, за это его и убрали. Значит, будем и дальше с ним работать.
Медведь ознакомился с моим мандатом, который также ввёл его в шок, и, кивнув в сторону так и стоящего по стойке смирно Ваковского, поинтересовался:
— А с этим что?
— А этот пока побудет частью интерьера, а потом решим, что с ним делать. Допросим, конечно. Вернее, вы допросите. Хотя ничего путного он не знает. Так, мелкая сошка, способная лишь воровать да пользоваться своей безнаказанностью. Ему, скорее, уголовная статья светит. — С этими словами я протянул руку к телефону и набрал номер приёмной Сталина.
— Добрый вечер, товарищ Поскрёбышев. Это Головин беспокоит. Соедините, пожалуйста, с товарищем Сталиным.
Через короткое время в трубке раздался голос с грузинским акцентом:
— Слушаю тебя, Виктор. Как там дела в Ленинграде?
— В Ленинграде бардак, Иосиф Виссарионович. Заковский, назначенный Ягодой начальником УНКВД, начал массовые аресты с целью дискредитации советской власти. Им был арестован отстранённый Ягодой начальник Управления товарищ Медведь, которого подвергли пыткам и издевательствам. Вскрылись факты торговли имуществом арестованных и даже торговли детьми со стороны подчинённых Заковского. Сам Ваковский мной арестован. Товарищ Медведь освобождён из-под стражи и уже приступил к своим обязанностям. Вы можете ему полностью доверять. Принял решение задержаться в Ленинграде для наведения порядка в органах НКВД и в городе в целом.
— Они там что, работорговлей занялись? — Сталин был в бешенстве.
— Хуже, товарищ Сталин. Малолетних детей арестованных продавали разным извращенцам и в подпольные бордели. Тот, кто непосредственно этим занимался, мной допрошен и жестоко наказан.
— Я надэюсь, эта тварь сдохла в муках? — Из трубки явно лились волны ненависти.
— Думаю, что черти в аду попросятся на курсы по повышению квалификации, Иосиф Виссарионович, — немного разрядил я обстановку.
В ярости Сталин вполне способен наломать дров.
— Товарищ Медведь рядом с вами?
— Да, он рядом. Передаю ему трубку.
Медведь чуть дрожащей рукой взял трубку и вытянулся в струнку. А я вышел в приёмную к своим парням.
— Ну что, братцы-кролики. Отошли немного? — с усмешкой спросил их.
— Блин, командир, ну ты и дал, — покачал головой старший из них, старший лейтенант госбезопасности Седых Олег.
— С такими мразями по-другому нельзя. Эта тварь детьми торговала. Извращенцам всяким их продавал. — И я с чувством врезал кулаком по столу. На некогда ровной дубовой столешнице образовалась внушительная вмятина.
В дверях кабинета показался Медведь.
— Товарищ Головин, товарищ Сталин приказал выполнять все ваши распоряжения.
— Ну, значит, начнём работать. Во-первых, необходимо немедленно арестовать всех, кого с собой привёл Ваковский. Арестовать и вдумчиво допросить. Думаю, что отпираться они не будут, особенно если им пригрозить тем, что иначе допрашивать их буду я.
Медведь удивлённо посмотрел на меня.
— Потом вам ваши подчинённые расскажут, Филипп Демьянович, — с усмешкой ответил я на его немой вопрос.
— Во-вторых, необходимо немедленно послать опергруппы на адреса, которые я укажу. Там находятся дети, которых подручные Ваковского, или, вернее, Штубиса, продали. Детей освободить, всех остальных, находящихся там, уничтожить.