— Эх, разжалует меня товарищ Сталин, — полушутя воскликнул я и, стряхнув ножны, крутанул клинок перед собой.
Воздух загудел, а я запел:
Припев пели вместе с Будённым и неожиданно присоединившимся к нам Ворошиловым. Остальные, включая Сталина, отбивали ритм ладонями по столу. Клинок порхал вокруг меня, с гулом рассекая воздух. Учитывая моё владение Силой, подобное было недостижимо ни одному мастеру фланкировки. С последними словами песни я развёл руки в стороны и поднял лицо к небу. Раздались бурные аплодисменты.
— Молодец, Виктор, — похвалил меня Сталин, — и песня хорошая, жаль, что про Бога в ней упоминается.
Посидев ещё немного в беседке, Сталин предложил перейти в дом.
— Виктор, а есть песни, в которых нет упоминания о войне? — спросил он, когда все устроились в гостиной.
— Есть, Иосиф Виссарионович. — ответил я. — И можно молодёжь позвать. Пусть тоже послушают. Да и Настя некоторые из них споёт.
Импровизированный концерт продолжался довольно долго. Настя исполнила песни «Прекрасное Далёко», «Надежда», которые вызвали у всех восторг. Затем я спел «С чего начинается Родина», «Комсомольцы-добровольцы», «Тёмная ночь», «Синее море», «Вальс-бостон», «Ваше благородие» из кинофильма «Белое солнце пустыни» (кстати, надо будет озадачиться и переснять его), «Погоню» из фильма «Неуловимые мстители», которую мы с Настей исполнили вдвоём, ну и, конечно, священный долг каждого попаданца — это песни Высоцкого из кинофильма «Вертикаль», «Баллада о книжных детях» и весь остальной репертуар, что пел в поезде. Очень всем понравилась песня «Товарищ Правда».
Когда все уже устали хлопать в ладоши, Сталин произнёс:
— Я думаю, что выскажу общее мнение, что такие замечательные песни должны звучать не только в узком кругу слушателей, а их должен услышать весь советский народ. Займитесь этим вопросом, товарищ Головин. Такое будет вам поручение. А вы, Анастасия, — обратился он к Насте, — должны петь. У вас прекрасный голос, а с такими прекрасными песнями вы станете самой известной певицей Советского Союза.
Глава 13
После памятного концерта минуло больше месяца. Прошло несколько заседаний Совнаркома, на которых было принято решение о прекращении выпуска уже ставшей устаревшей военной техники и вооружений и начале массовой модернизации производств. Высвободившиеся производственные мощности были переориентированы на выпуск гражданской продукции, такой, как новые модернизированные тракторы, грузовые авто, такие, как ГАЗ-АА, ГАЗ-ААА, ЗИС-5, ЗИС-6, и машины различного назначения на их основе. На заводы в конструкторские бюро были переданы эскизы и техзадания на новые легковые и грузовые автомобили, в которых можно было увидеть современные мне УАЗы, ГАЗ-66, ЗИЛ-130.
Также было решено начать строительство нескольких промышленных кластеров на Урале и в Сибири. Планировалось несколько крупных нефтеперерабатывающих комплексов в непосредственной близости от районов добычи.
Остро встал вопрос с доставкой оборудования на планируемые стройки и в места добычи ресурсов. Было решено на базе долгопрудненского «Дирижаблестроя» начать проектирование и строительство грузовых и грузопассажирских дирижаблей повышенной грузоподъёмности. Наполнять их решили гелием, для получения которого из природного газа и из воздуха (по технологиям, которые я принёс из того мира) вскоре должны были начать строить несколько фабрик. Сами дирижабли будут иметь форму сплюснутого эллипсоида. Это позволит уменьшить ветровую нагрузку, а значит, и расход топлива. Фактически страна начинала новый этап индустриализации.
Также результатом наших частых посиделок в узком кругу посвящённых стало постановление о пересмотре дел раскулаченных. Если человек не эксплуатировал других людей, работал только своей семьёй и имел крепкое хозяйство, то такие подлежали полной реабилитации. Им предлагалось переехать на постоянное жительство в другие районы, выдавались подъёмные средства и освобождение от продналога на три года.
Было принято решение об освоении целинных земель. Но делаться это будет на научной основе, без штурмовщины, как это было в моём мире при Хрущёве. Уже готовились к отправке в Оренбуржье и Северный Казахстан экспедиции почвоведов и агрономов для изучения особенностей почв. Вообще скорость принятия решений меня, знакомого с российской чиновничьей волокитой, просто поражала.
К этому времени нам с Настей выделили большую квартиру в знаменитом «Доме на набережной». В квартире помимо самих жилых комнат и кабинета была ещё комната для домработницы, которую тут же оккупировал Седых со своими бойцами. Дежурили они по двое, а домработница, как обязательный атрибут моего нынешнего положения, приходила трижды в день, чтобы приготовить покушать и убраться в комнатах. Естественно, её проверили как по линии теперь уже КГБ, так и я просканировал её сознание.