— Оля, я люблю тебя.
Казалось бы, давно, ещё в той жизни умершее чувство вновь ожило и согрело теплом мою душу.
— Я тоже люблю тебя, Витя, — прошептала Оля, глядя мне в глаза.
И мне на миг показалось, что в её глазах я увидел улыбку той, которую любил там, в другом мире. И она, одобрительно кивнув мне, растаяла в сиянии любви. А мы стояли, держась за руки, молча смотрели друг другу в глаза, и нам не нужны были слова.
Проводив Ольгу с мамой на вокзал, я с головой погрузился в работу. Страна жила мирной жизнью, а у нас уже началась война. Все силы были брошены на строительство мощной армии. Переписывались Уставы, менялись программы обучения в военных училищах и академиях. Будущих командиров учили не только бросаться со штыками наперевес на пулемёты врага, но и грамотно отходить на другие рубежи.
Это породило волну доносов на преподавателей, читающих лекции по этой теме. Однако прошло время, а никто не торопился арестовывать преподавателей-вредителей, призывающих Красную Армию отступать перед классовым врагом. А вот с доносчиков спрашивали вдвойне. И скоро до самых тупых дошло, что самый лёгкий способ быть отчисленным из академии или из училища — это написать донос на преподавателя.
У производственников остро встал вопрос с модернизацией оборудования. Многие станки можно было приобрести лишь за границей, но вот продавать их нам капиталисты не хотели. Тогда было принято решение заручиться поддержкой некоторых из этих капиталистов и через них закупить необходимое оборудование. И таким нашим потенциальным союзником должен был стать Эрнест Оппенгеймер, глава компании «Де Бирс», крупнейшей компании, занимающейся добычей, обработкой и продажей алмазов. Ну а чтобы помочь ему принять правильное решение, было решено продемонстрировать ему уже найденные алмазы, доставленные в Москву самолётом. Кроме того, несколько огранщиков засели за выполнение особого заказа. Им предстояло разработать ту самую неподражаемую русскую огранку.
Письмо с предложением встретиться и обсудить взаимовыгодное сотрудничество передали Оппенгеймеру через нашего посла в Англии Майского. С письмом отправили несколько образцов необработанных алмазов, а также импактитов и небольшое количество шлифовального порошка, изготовленного мной из них. Почему мной? Да просто потому, что импактиты гораздо прочнее природных алмазов, и превратить их порошкообразную субстанцию я смог лишь при помощи Силы. Зато такой эксклюзивный продукт есть только у нас.
Оппенгеймер раздумывал недолго, и уже через неделю из Лондона пришло согласие на предварительную встречу Было решено, что раз визит носит неофициальный характер, то в Англию отправлюсь я (хотя Сталин явно не хотел выпускать меня из страны) и пара человек со мной в качестве охраны и сопровождения. Мне вручили рекомендательное письмо за подписью Молотова и Сталина, в котором говорилось, что я являюсь официальным представителем советского правительства.
До Лондона добрались на английском пароходе с возвращающимися из СССР иностранными туристами. Столица Англии встретила нас классической пасмурной погодой и послом СССР Майским собственной персоной. Поздоровавшись, сели в авто и проехали в посольство на Kensington Palace Gardens, дом № 13. Не знаю, какие инструкции относительно меня получил Майский из Москвы, но вёл он себя в высшей степени обходительно.
Встреча с Оппенгеймером должна была состояться завтра в полдень в отеле Rubens at the Palace. А губа у господина Оппенгеймера явно не дура. Пожалуй, самый фешенебельный отель Лондона, находящийся ближе всех к Букингемскому дворцу. Или решил пустить пыль в глаза дикарям-комми и показать кто есть кто? Ну что ж, мистер Алмазный король, как говорится, завтра будем посмотреть. Видали мы ваши отели почти столетие тому вперёд.
Встреча произошла в одном из номеров отеля. Ещё по дороге я проинструктировал сопровождающих, чтобы сделали лицо кирпичом, ничему не удивлялись и по сторонам не глазели. Типа нам такое не в диковинку. Наша же троица привлекала внимание как жильцов отеля, так и персонала. Я в своём белом костюме а-ля клерик тетраграмматона и двое сопровождающих, одетых в безукоризненно сидящие чёрные костюмы, идущие чуть ли не строевым шагом строго сзади на одинаковом расстоянии.
У двери номера стояла пара крепких мужчин в одинаковых пиджаках. Очевидно, что охраной мистер Оппенгеймер явно не пренебрегал. В номере, судя по аурам, кроме него был кто-то ещё. Могу предположить, что это либо помощник, либо эксперт.
Знаком показав своим ребятам, чтобы ждали в коридоре, я прошёл в номер.
— Добрый день, мистер Оппенгеймер, — как более младший по возрасту первым поздоровался я.