Бальтозару везло и сейчас навстречу ему неслось тощее создание, отдалённо напоминающее человека. Оно было совсем костлявое, с уродливой мордой на которой словно рубины сверкали два выпуклых глаза. Мальчик издалека понял, что это Пишачи — их здесь было подавляющее большинство. Безмозглая тварь, давно растратившая свою былую магию, ослабевшая разумом, ставшая плотоядной кровопийцей.
Бальтозар лихорадочно осмотрелся — ничего, чтобы могло защитить его. Он не обладал магией, да и здесь она не работала. Монстр приближался. Уже можно было разглядеть ярость в миндалевидных огромных глазах, две дырки называемые ноздрями, синюшные губы, за которыми виднелись острые, словно шипы, местами сгнившие зубы. Человекоподобная тварь была совершенно нагая, оплетающие тело вены вздулись от напряжения, она ощутила лёгкую добычу — человеческий ребёнок.
Какое-то время Бальтозар стоял как вкопанный, он лихорадочно думал, в голове рождался план спасения своей шкуры. Уже было слышно, как когтистые конечности ворошат песок, Пишачи неторопливо двигалось к добыче. Бальтозар по-прежнему оставался неподвижен, он понимал, что убегать не в его правилах, мальчик никогда не поворачивался спиной к опасности.
— Остановись, — он вложил весь порыв ментальной магии, но отклик был весьма слабым и тварь никак не отреагировала. Бальтозар не понимал, как найти связь с кровожадным, голодным и совершенно тупым созданием. Мальчику стало смешно от своего бессилия, он сцедил смешок, и Пишачи вдруг остановилось, оскалившись, словно гиена.
— Если ты нападёшь, — не отрывая цепкого взгляда от кровожадных лупатых глазёнок, — я нападу на тебя.
Тварь ощетинилась, сухая кожа посерела, а полусгнившие клыки заставили задуматься, что от такого укуса можно и самому загнить заживо. Пишачи готовился напасть: тощее тело напряглось, ноги напружинились, Бальтозар скопировал его движения, крепче сжимая камень. Бальтозар знал, что от Пишачи может спасти оберег нанесённый кровью создания и теперь предстояло добыть её.
Мгновение и ребёнок, словно пружина сжался и прыгнул прямо на Пишачи. Не успевшее ничего сообразить существо получило заострённым камнем прямо в висок, мешком свалилось мальчику в ноги. Второй удар, третий наверняка. Обмазав палец в крови, Бальтозар прямо на рубашке вывел рунический символ, защищающий от Пишачи. После чего рухнул на колени, дрожащими руками сжав виски. Ему было страшно: вид убитой только что нечисти, расстояние до дома, отсутствие еды и воды. Восстановив дыхание, он осмотрел тварь, медленно поднялся, стараясь не думать о фатальности происходящего.
Бальтозар повернул голову в сторону виднеющейся вдалеке Башни. Уродское зрелище заставило укоризненно выдохнуть:
— В пустынях хороши пирамиды — энергия колоссальная…
— Есть в этом потенциал, да реализовать некому, — раздалось за спиной, и Бальтозар обернулся к владельцу скрипучего голоса. Им оказался маленький на вид весьма неприятный человек с цепкими белёсыми глазами, распухшим от какой-то бородавки носом, потрескавшимися полными губами.
— Я знал твою мать, — глядя на проломанную голову Пишачи, криво улыбнулся Ёкай, а это был именно он, Бальтозар разбирался в духах. — Она знала, что ты будешь здесь и велела прийти. В любой другой ситуации я бы не стал тебе помогать. Ты и так справляешься неплохо, — кривой палец с распухшими суставами указал на оберег. — Мне теперь даже интересно посмотреть, как ты доберёшься обратно в Башню.
— Я любил в детстве сказки, — ответил Бальтозар, изредка озираясь по сторонам. Ёкай был духом и не мог никак навредить ему, но те, кем он управлял… кто мог знать, что на уме у этого похожего на курагу старика. — Вот только я давно не ребёнок, да и кровати с игрушками здесь нет.
— А ты неплохо справляешься для потерявшегося в безвременье. Как тебе удаётся быть здесь и везде одновременно? — вопрос не требовал ответа, да и Бальтозар не собирался это ни с кем обсуждать. — Твоя мать говорила, что ты будешь существовать во всех мирах сразу. Надеялась, что ты справишься с этим. Вижу, не зря надеялась. Она просила передать тебе, что это было необходимостью. Иначе ты бы не перенёс все то, что тебе предназначено, — Бальтозар мученически возвёл глаза к небу.