— Мне не нравится то, как она себя вела. Какие-то игры с потерянными правилами, — мальчик засунул окровавленный камень в карман. — Ты вообще чего хочешь от меня? Мать мою вспомнить захотелось? Может ты был ей так же верен, как все эти… — Бальтозар скривился. — Тогда где ты был, когда её убили?
— Человек самое могущественное живое существо среди всех миров, — Бальтозару казалось, что Ёкай вообще не с ним разговаривает. — Она дала тебе могущество, хоть ты пока не понимаешь этого. Она и это знала, — дух достал из кармана кольцо, принадлежавшее Авроре. — Она просила отдать тебе этот занятный артефакт. Сказала, что ты отдашь это богине достойной твоего существования. — Бальтозар аккуратно забрал золотое кольцо с невиданным им ранее темно-бардовым камнем. — Это кольцо она создала сама, с Донной. В камне твоя кровь, это звучит жутко, особенно из уст Святой. Когда избранная тобой богиня наденет его, обретёт полную власть над твоим сердцем, а ты над её разумом. А больше мне ничего и не надо. Я выполнил долг и теперь свободен от клятвы.
— Как тебя зовут?
— Нурарёхен.
— Знаешь что, Нурарёхен, ты неплохо ориентируешься тут, — мальчик убрал кольцо в карман брюк. — Может, подскажешь, как добраться до дома?
Ёкай противно рассмеялся, пригладил свалявшиеся серые пряди волос, уставился в спокойное лицо Бальтозара. Он не знал, почему помогает Авроре и её сыну, но чувствовал, что так будет правильно. Кивнув на Башню, дух сказал:
— Демоны только на днях закончили охоту, тварей сейчас мало, но чтобы было ещё меньше, лучше обойди Башню через хребет и зайди с другой стороны. Пишачи будут бояться тебя, но все же смогут нападать, поэтому не выбрасывай свой камень.
— Понял, — коротко кивнул сын Авроры. — Прощай, Нурарёхен. Не хотел бы видеться с тобой ещё раз.
— Проваливай, сопляк, — усмехнулся дух. Ему нравился ребёнок Авроры, он даже общался как она. — Не попадайся моему войску, они сожрут тебя. Не успеешь пикнуть.
На этом и распрощались. Дух развернулся и медленно поплыл в бескрайние Пустоши, усыпанные чернеющими на тусклом солнце камнями.
Бальтозар потом долго никого не встречал. Несколько раз он останавливался, чтобы поспать, но только тогда, когда сил совсем не оставалось. Без воды, еды и отдыха мальчик слабел с каждым часом и когда рядом появился какой-то демон, он впервые был рад.
Долговязый, в длинном плаще и арбалетом за спиной, мужчина замер напротив, не решаясь ничего сказать, а Бальтозар не мог. Ему казалось, если разлепить губы, то они порвутся легче, чем пергаментный лист. Глаза демона не горели тем пламенем, что обычно, они были серо-зелёными, цепкими, очень неприятными. Когда демон запустил руку к поясу, Бальтозар нащупал в кармане сделанный из камня нож и крепко сжал его. Но долговязый не спешил нападать. Он аккуратно, пальцем отстегнул увесистую кожаную флягу и, не делая резких движений, кинул в ноги мальчика.
— Там обычная вода с виноградным сахаром. Не больше десяти глотков для начала.
Сын Сатаны, не сводя глаз с демона, поднял флягу и, вскрыв, понюхал.
— Здесь лучше вдвоём, чем одному, — чуть расслабился мужчина, на вид ему было не меньше сорока лет, но энергетически от него веяло столетиями. Бальтозар едва смочил губы, провёл по ним языком. — Конечно, ты малой совсем, но я, кажется, понял, кто ты: нарушивший покой Дьявола сын Сатаны. Детей здесь раньше не бывало, только в самом начале существования мира. Тогда они ещё беззаботно бегали здесь с голыми задницами, в отличие от тебя.
Бальтозар набрал в рот воды, хорошо прополоскал его и, сплюнув, сказал:
— Все верно. Бальтозар, — он сделал несколько глотков, под любопытным взглядом незнакомца.
— Азраил, — тонкие губы искривились в улыбке, Бальтозар поперхнулся водой. — Я, как и все не имею здесь сил, поэтому я не за твоей душой, — пояснил ангел смерти. — Ты пей, здесь надо быть сильным и выносливым.
— Верно, — мальчик закрыл флягу. Сделав всего четыре глотка, он вернул воду, подойдя к демону. — Я запомню это мгновение, когда ангел смерти подал мне воды.
— Я спас тебя от смерти, — усмехнулся Азраил.
— Я не собирался умирать, — мальчик пожал руками, с размазанными остатками крови. — Я не ранен, — поймал он взгляд ангела. — Убил Пишачи, чтобы сделать оберег.
Азраил удивлённо вскинул брови, разглядывая незамысловатый символ. Он чуть склонился вперёд и его без того острые черты лица заострились ещё больше. Отстранившись, мужчина нахмурился, потёр гладко выбритый подбородок.
— Это… народное творчество. — Заключил Азраил, в серых глазах заискрилось веселье. Бальтозар впервые не нашёлся что сказать. Он вообще редко говорил с демонами, а тут настоящий тёмный ангел. — Зачем тебе такие сильные мысли даны, если ты считаешь, что это, — длинный палец указал на символ, — поможет тебе лучше? Ты, конечно, человек, но, ни дня не прожил в мире людей, — он скрестил сильные руки на груди, — должен знать, что мы творим силой разума, а не посредниками.