- Странно все это, - Саша плыла по комнате, глядя на бутылочки с зельями, солями, камнями, стоявшими на столах. – Мей, посмотри, - ее голос был встревоженным, и я поспешила к ней. Она показывала на маленькие черные камешки.
- Что это? – я зажала один между указательным и большим пальцами и разглядывала. Тусклый свет лампы, что доносился из крошечного окна сверху, мерцал на множестве граней камня. – Похоже на бриллиант.
- Но он черный, - сказала она. – А бриллианты прозрачные.
Я никогда еще не видела бриллианты. А потому свое смущение скрыла, бросив:
- Значит, это другой камень.
Саша не обратила внимания на мой тон и склонилась к камню.
- Нет, думаю, ты угадала. Помнится, когда-то по королевству ходили слухи. Мы грабили деревню в Фордренкане. Мы ждали двух богачей у таверны и слышали, что король в долгах. И кто-то говорил, что он пытался делать бриллианты без магии. Твоя магия не просто использовалась Борганами в амулетах, но с ее помощью работал и Красный дворец…
- Да, - сказала я. – Бердсли говорил об этом. Он создал машины, что работают на моей магии. Но как она делает бриллианты?
- Говорили, что что-то нужно сильно сжать, чтобы оно стало кристаллом. Не знаю, что это, наверное, какой-то камень. Говорили, что король пытается сделать черные бриллианты, потому что они стоят больше.
- Вот как, - сказала я, крутя в пальцах камешек. – Похоже, у него это вышло.
Саша сжала губы, словно что-то ее тревожило.
- Что такое? – спросила я.
- Не знаю, - сказала она. – Только странно это вот так скрывать. Ведь все королевство знает про бриллианты.
- Может, чтобы люди их не украли, - предположила я.
- Нет, - сказала она. – Должно быть что-то еще. Во дворце есть тайники. Это, скорее всего, связано со странными изобретениями, что они тут хранили.
- Ты про это? – я указала на механизм в центре комнаты.
Мы подошли ближе, разглядывая строение. Не было видно ничего странного, но мы обе плохо в этом разбирались. Мы жили не в таких развитых местах, как Цина.
- Почему бы снова не почитать дневник короля, - сказала я. – Он, может, и чокнутый, но мы могли упустить что-то из написанного там.
Я отыскала кресло и села. Битва с собакой ослабила меня, мне нужно было отдохнуть. Но, стоило мне опуститься в кресло, как меня начало куда-то утягивать. Я слышала, как Саша выкрикивает мое имя, но ее голос заменил другой:
Я – конец истории.
Я – каждого удел.
Я к кому-то приду рано.
А к кому-то поздно.
Рожденная с мастерством, ты поможешь изменить мою судьбу, или я оборву твою историю. Но если ты поможешь мне, то я отдам тебе то, чего ты хочешь больше всего.
И пустота.
Глава пятнадцатая: Ничто
Комната была холодной. Слабый запах плесени указывал, что я могу быть под землей. Может, я попала в подземелье, в темницу, где оставили гнить преступников, или снова в склеп. Нервы напряглись. Тьма была слишком плотной, чтобы что-то разглядеть. Я не смогла увидеть руку, даже когда приложила ее к лицу. И в этой тьме слышался только один звук.
Всхлипывание.
- Кто здесь? – сказала я.
Плач продолжался, и моя кровь остыла. Нельзя так подслушивать чьи-то рыдания. Я на ощупь шагнула вперед, вытянув руки.
- Здесь кто-то есть?
Всхлипывания не прекращались. И чем дальше я шла, тем труднее был понять, откуда доносится звук. Я поворачивала, и плач доносился с той же стороны.
- Каз?
Сердце стучало о грудь. Каза я плачущим слышать не хотела. А всхлипывания стали громче, превращаясь в завывания, и я содрогнулась. Дыхание участилось, я боялась. Нужно было успокоиться. Меня пугали лишь тьма и плач. Вряд ли я была в опасности. Пока что не была.
Я споткнулась, вытягивая руки. Нога скользнула по холодному камню, но этого почти не было слышно за рыданиями. Я выровняла шаги. Если не взять себя в руки, я вообще не смогу идти, застыв от страха. Отчасти я и хотела остановиться, сесть и спрятаться от этих рыданий. Глаза так и не привыкли к тьме. Не было даже вспышки света. У меня не было ни спичек, ни фонаря.
А в голове звучали слова Водяного:
«Я оборву твою историю».
Первая угроза. Я глубоко вдохнула и попыталась унять дрожь в пальцах. Теперь я понимала, что это не уловка. Водяной хотел, чтобы я изменила его судьбу, и пока я буду выполнять эту цель, я не умру. А вот боль…
Рыдания превратились в стоны. А потом снова стихли до всхлипываний.
Я замерла, а на сердце стало тяжело.
- Отец? – хрипло выдохнула я.
Было что-то жуткое в этом месте, где я не могла видеть сквозь тьму. Здесь не проникал никакой свет. Ничто. И это ледяным кулаком сжимало мою грудь. А если плакал отец? Если он не покоится с миром, а застрял навеки в… пустоте?
- Ты меня слышишь? – сказала я. Скрыть дрожь в голосе не удалось. Я не могла вынести мысль, что отец мог попасть в такое место. – Отец.
Беспокойство охватывало меня. Как пробиться сквозь эту тьму? Я глубоко дышала, стараясь успокоиться. Аллертон сказал, что сражаться нужно магией. Он был прав. Я должна использовать силу. Я призвала магию, и ветер окружил меня.
«Создать бы пламя. Тогда я осветила бы путь, - подумала я. – Пламя связано со злостью».
Я сложила ладони чашей, вытянув перед собой руки. Я их не видела, но представить могла, и сосредоточилась на этом. Я три раза сжала ладони в кулаки, пытаясь разозлиться так, как это было, когда я смотрела на погребальный костер отца. Кожу покалывало от воспоминаний жара огня на лице, танца пламени в воздухе.
Я не стану снова тем человеком. Нужно лишь притвориться такой.
И эта мысль успокоила меня. Я могу призвать этот гнев и управлять им. Вот только вместе с ним пришла и печаль.
Впрочем, страх был хуже скорби. Страх того, что отец застрял в таком месте. Что он страдает и плачет. Страх подгонял меня действовать.
- Все равно я скорблю постоянно, - громко сказала я, сжав зубы. – Нужно это сделать.
Выбора не было. Но печаль все еще останавливала меня. Я не хотела испытывать ту злость, что была во мне, когда тело отца уплывало по реке. Но должна была.
Без света я даже не пойму, кто плачет. Я не узнаю, отец ли это. Слезы покалывали глаза.
«Это видение, - напомнила себе я. – Это не реальность».
Но, по словам Саши, часть правды в них была. И правда была основой.
Рыдание прерывалось паузами. Оно разносилось эхом, напоминая сразу три голоса. Я обернулась, быстро дыша, паника сжимала сердце.
Я заставила себя сосредоточиться на том, что знала. Я не могла победить Водяного без четвертой стихии. И я могла выбрать: остаться во тьме или копнуть глубже и отыскать эту силу.
Сосредоточься.
Отец.
Пламя.
Эндвин.
Злость.
Я закрыла глаза и отпустила это чувство. Оно разгоралось, причиняя боль. Ярость заполняла меня, охватывая полностью. Я блокировала это чувство, потому что оно разрушало, и мне было больно от этой злости. Я вскрикнула, слезы потекли из глаз.
Огонь поднимался выше. Жар бежал по венам. На лбу выступил пот, я должна была управлять огнем. Я должна всеми силами не дать себе взорваться огнями. Щеки пылали от усилия, но я успокоила дыхание.
Я открыла глаза.
Огонь вспышкой молнии сорвался с моих пальцев. Водопадом он исходил от меня, освещая всю комнату.
Вот только это была и не комната вовсе.
С огромным огненным шаром в руках я оглядывала место, в котором оказалась. Я понимала, что не смогу удерживать пламя долго. Я смотрела на все вокруг беглым взглядом, поворачивая голову. И понимала, что я посреди широкого пространства, где не было ничего, этого я и боялась.
Все вокруг было черным или серым. Пол был каменным, но не из плит, как в Красном дворце. Он простирался в бесконечность серым камнем. А вместо стен была тьма.