Скрежет разбил мое видение мирной церквушки Хальц-Вальдена. Друг друга задевали шестеренки огромного механизма. Я хотела закрыть уши, но боль в руке остановила меня.
И тут я поняла, что лежу лицом на холодном каменном полу. В церкви Хальц-Вальдена пол был деревянным. Но не из деревьев леса Ваэрг. Они никогда не построили бы церковь из деревьев проклятого леса.
- Сработало! Эллен, ты так сильна.
Я узнала имя. В сознание всплыла картинка красивой девушки. Я жалела ее, но и завидовала ей. Повернув голову, я увидела ноги придворных. Никто не заметил, что я была на полу. Правая рука пульсировала.
Я раскрыла рот, чтобы попросить о помощи, но вырвался лишь хрип. А комнату заполняли взволнованные голоса.
- Рожденная с мастерством вернулась!
- В Красном дворце снова есть магия!
И голос Эллен:
- Я только… то есть, в этом нет ничего особенного.
- Есть. Это потрясающе.
И на меня нахлынуло все. Абсолютно все. Я вспомнила смерть отца, печаль и скорбь, что сбили бы меня на пол, не будь я уже на нем. А потом и проклятие. Спящие тела. Я же оставила их в кабинете Бердсли. Почему они здесь?
Я, видимо, вернулась в тот миг, когда Эллен разожгла магию в Красном дворце с помощью моей крови. Нет. Так не честно. Я помогла им всем, но никто об этом не узнает. Все это было стерто, все мои труды. Сражение с Водяным…
Тошнота подступала к горлу. Зубы впивались в мою руку. Нет, нет… нет! Рука пульсировала. Я не могла заставить себя взглянуть на нее. А если я ее потеряла? А если… нет, об этом я не могла думать. Я жалобно заскулила.
Толпа зашевелилась, женщина в широкой юкке наступила на мою руку. Боль была острой и мучительной. Я сдавленно вскрикнула, и женщина заверещала. Она покачнулась и не совладала с собой, падая на меня со стуком. Боль наполняла меня, так плохо мне еще не было. Невыносимо. Перед глазами вспыхивали точки, я почти потеряла сознание. Шарканье, и вес меня уже не придавливал, я увидела, как ко мне спешат ботинки.
- Мей? Что…? Ради всех богов, твоя рука. Позовите лекаря!
* * *
Проснувшись, я увидела, как над головой кружатся яркие огни.
- Как я сюда попала? – пробормотала я.
Зашуршала одежда, скрипнуло отодвигаемое кресло.
- Мей, я здесь. Я так рад, что ты проснулась, - голос Каза. Его серебряные глаза возникли передо мной, они были полны беспокойства.
- Что случилось? – спросила я.
- Мы не знаем. После ритуала ты лежала на полу. Похоже, падая, ты порезала руку, - он замолчал и отвел взгляд.
- В чем дело? – насторожилась я.
- Боюсь, у меня плохие новости. В ране была инфекция, она грозилась заразить все тело. Лекарю пришлось удалить руку. Мне жаль, Мей, очень жаль.
- Руку? Но… - я все поняла, желудок сжался. – Водяной, это был он.
- Нет, Мей, ты еще не пришла в себя. Ты уже не в лесу Ваэрг. Это просто порез. Но это ужасно, Мей. Мне так жаль. Я останусь здесь с тобой. И помогу. Днем или ночью, клянусь… я буду здесь, - его голос оборвался из-за избытка эмоций. Он дрожал.
Я понимала его, но помнила, что это был Водяной. Я помнила, как он горел. Я коснулась его, чтобы отправить в последний путь,… и он меня укусил.
- Тебе нужен отдых.
Я уставилась на обрубок руки, и этот вид потряс меня. Моя правая рука. Ведущая рука.
Я, может, и не была мечницей или лучницей, но рука была мне нужна. Как я теперь буду лазать по деревьям, кататься на Анте или сражаться с врагами? Мне не нравилось рассчитывать только на мастерство. Я хотела быть способной на всякое и без магии. Я хотела быть чем-то большим, чем слабая девочка с магией. А теперь у меня словно вырвали самостоятельность, и это после всего, что я сумела достичь.
- Я калека, - сказала я.
- А вот и нет. Я обеспечу тебе лучший уход. Ты справишься и с одной рукой. Ты сильная, - сказал Каз. Его глаза сверкали. Они были мокрыми.
- Сильное сердце, крепкий желудок и острый ум, - рассмеялась я. – Может, я отращу новую.
Каз нахмурился.
- По-моему, у тебя шок. Сильный шок. Думаю, ты немного не в себе.
- Возможно, - отозвалась я.
Каз был рядом со мной, когда пришел лекарь и грустно рассказал мне об инфекции, избавиться от которой он не смог без ампутации, хотя и старался. По его словам, такой сильной инфекции он еще не видел, она была похожа на яд, но он такой не знал. Конечно, я сразу поняла правду. Меня можно было ранить в видениях. Водяной пытался так помешать мне снять проклятие. Но я все равно сделала это, а рука оказалась наказанием.
Вот только реальность этой раны меня даже обрадовала. Значит, и проклятие я разрушила на самом деле, и Водяного убила. Я так хотела увидеть подтверждение. Может, его останки еще есть где-то во дворце. Но вряд ли такое могло быть. Каз бы мне сказал.
Видения теперь казались незначительными, хотя до этого заставляли погрузиться в себя полностью. Каз никогда не узнает о наших романтических моментах в туннеле, когда мы льнули друг к другу, отчаянные и влюбленные. Королева не знает, что я решила ее проблему с Линдоном. Эллен не знает, что я раскрыла ее секрет и помогла выстоять перед отцом. Никто не узнает, что я для них сделала.
Голос лекаря был далеким. Легкие прикосновения Каза и слова поддержки тоже отошли на второй план, а я чувствовала лишь горькое разочарование от того, что снова проиграла.
Это негодование кипело во мне, а я смеялась. И я не могла управлять этим смехом, он был не тем хохотом, что подхватывали остальные. Лекарь с сочувствием посмотрел на меня. Каз глядел на меня с печалью. А я не могла перестать смеяться.
- Одна рука у меня еще осталась, - сказала я.
Глава двадцать первая: Судьба
Днем ко мне пришла королева. Ее глаза были полны слез, когда она увидела мою руку, но она оставалась красивой даже в слезах, ее светлые волосы волной ниспадали на спину. Она не заплетала их, хотя все придворные дамы носили высокие прически с множеством кос. Она же оставалась простой.
- Свадьба Казимира и Эллен скоро состоится, - сказала она, взяв себя в руки. – Надеюсь, к тому времени тебе будет лучше.
Я выдавила улыбку. Со всем этим я и забыла о свадьбе.
- Надеюсь, - соврала я.
Королева пристально разглядывала меня, словно пыталась выведать мои истинные чувства.
- Знаешь ли, мой сын не отходил от тебя, пока ты была без сознания. А если и уходил, то с трудом. Он не ел, не ходил на занятия. Король злился, а Казимир обычно не осмеливается злить отца.
- Он хороший друг, - сказала я, сглотнув.
Королева взяла меня за оставшуюся руку и сжала ее.
- Мей, мы ничего не хочешь мне рассказать? О Казимире? Или об Эллен?
Я покачала головой, но не заговорила, боясь, что голос меня выдаст.
Она вздохнула.
- Я не смогу помочь, пока ты мне не откроешься.
- Кое-что есть, - выдавила я.
- Что?
Я оглянулась, убедившись, что мы одни.
- Я думаю, что король готовится к войне с Хэдалэндом.
- Почему ты так говоришь?
- Я… не могу объяснить. Но я наткнулась на такую информацию, пока ходила по замку.
- Мей, за такое подглядывание тебя могли убить.
- Простите, Ваше величество, и не собиралась…
Она взмахнула рукой.
- Не извиняйся, а расскажи, что ты узнала.
Я рассказала ей о планах короля насчет Угольного камня, о его секретной лаборатории. Пришлось сочинять, как я раскрыла это, ссылаясь, что я многое подслушала от Бердсли. Правда была слишком странной, и я боялась, что она не поверит мне, если я расскажу о Водяном и видениях.
Королева побледнела, пока я рассказывала. Она вцепилась в рукав платья и уставилась на стену поверх меня. Нахмурившись, она слушала меня.
- Ужасно. Не говори об этом ни с кем, особенно, с Казом. Он не должен знать об этом. Он и так уязвим, как наследник, - она покачала головой. – Мой муж одержим властью. Если он не получит вечную жизнь, то не даст жить и наследнику. О, это ужасно. Спасибо, что рассказала. Я должна собрать своих союзников. И, наверное, стоит вывести семью из Цины.