— Почему ты не сказала! — воскликнула она, снова переводя взгляд на фотографию. — Это не то, с чем можно трахнуться один раз.
Она резко вдохнула.
— Ты, блядь, не была Фрэнком, когда пропадала. Ты трахалась с ним.
— Пропадала...
— Не лги, — засмеялась она, убирая фотографию. — Я прикрыла тебя. Не смотри так пристыженно. Здесь все друг друга трахают. Ну, не в командах, но...
Она погладила меня по руке.
— Послушай, я знаю, какой сегодня день, поэтому не буду доставлять тебе хлопот. Однако на следующей неделе...
— Мой герой, — вздохнула я.
Она снова рассмеялась и указала на стол.
— Садись. Ты испортила свою прическу, так драматизируя.
Когда она возвращала ее на место, мой телефон зазвонил от сообщения от Фрэнка.
ФРЭНК: Некоторые люди уже уходят. Мы с Джорджем можем остаться в баре и заказать по стаканчику. Хотя я и не выиграл, возможно, я все еще могу выпить с тобой.
Я прищурила глаза, отчасти чтобы защитить их от брызг, отчасти пытаясь вспомнить, кто такой Джордж.
— Вот! — Салиха отстранилась, любуясь делом своих рук. — Ты выглядишь потрясающе.
— Это все из-за твоего таланта, — парировала я. — Фрэнк и Джордж ждут нас в баре.
— Пошли, — сказала она, подбирая свой бокал в форме ананаса, зонтик и все остальное.
Слишком увлеченная. Очень слишком увлеченная.
Сквозь прищуренное зрение я наблюдала, как она кладет ключ от номера в карман.
— Кто такой Джорж? — спросила я.
Она не колебалась, проверяя свою сумку и вытаскивая предмет за предметом.
— Телефон… Губная помада… он механик в "Прикстон". Работает с Фрэнком. Вот почему он хочет остаться.
Она вынула другой ключ от номера из розетки, но я осталась сидеть за столом в темноте.
— Салиха Каур, — предупредительно произнесла я ее полное имя.
Без света это звучало почти угрожающе. Угрожающим был только такой голос, каким может быть голос лучшей подруги, когда ее нужно смыть с лица земли.
— Он из группы все трахают всех?
Вздохнув, она вставила ключ обратно в щель, не сводя с меня глаз, когда комната снова осветилась.
— Мы трахались. При каждой возможности. Как кролики.
Ничто не могло остановить ухмылку на моем лице.
— Долго? — спросила я, хватая свою сумку.
— Год, — сказала она и закрыла за мной дверь. — Это не так уж и важно. Не то что ты и еще кое-кто.
Я хотела возразить, но не смогла. В этом не было смысла.
Она уже была пьяна от нескольких выпитых нами напитков. Лифт звякнул, и мы вошли в бар. В перерывах между разговорами мы успели допить наши напитки за то короткое время, что прошло с тех пор, как мы покинули мою комнату.
Фрэнк улыбнулся мне, его взгляд блуждал по всему моему телу, заставляя меня чувствовать себя чересчур разодетой. Салиха была в кожаном блейзере, кожаных брюках и черном топе, в то время как на мне было самое крошечное платье в обтяжку, какое только можно себе представить. У Шер из "Невежественных" папа спросил бы, было ли это нижнее белье.
Но затем из другой двери вместе с Кларой и несколькими другими девушками из грид-клуба вышел Никс. Его рука обнимала ее за талию.
Она упала с ее талии, когда он увидел меня.
Я не понимала, что происходит.
И мне это ни капельки не понравилось.
Глава 19
Мы с Салихой провели три года в лондонском университете, называя каждый вечер: "Мохито по понедельникам", "Текила по вторникам", "Вау-вау по средам"… и все это под предлогом громкой музыки, танцев и времяпрепровождения с нашими друзьями.
После того, как я бросила пить после смерти моего отца, я потеряла нескольких своих друзей. Наши жизни больше не совпадали.
Я была не против выпить.
Я просто… больше не чувствовала себя в безопасности.
Но в СтормСпринт я чувствовала себя в безопасности.
Это был мой первый настоящий вечер со всей командой, где я не была бы няней. В начале сезона я встречалась с Никсом при каждой возможности, чтобы присмотреть за ним.
Я быстро поняла, что по вечерам, проводя время со своей командой, он действительно вел себя наилучшим образом.
Некоторые из нас, девочек, ходили по пабам на неделе, но из религиозных соображений гонщики выходили только по воскресеньям и понедельникам. В каждом городе, куда мы ездили, это тоже знали. Я не ожидала, что клубы будут открыты в те вечера, но, похоже, они были вдохновлены Instagram историями и тем, как мои друзья приходили домой пьяными, покачиваясь и невнятно бормоча.
Эксклюзивный клуб в Японии был похож на освещенный склад. Под сценой была яма, полная танцующих тел, руки были подняты в такт быстрому ритму. Мы ворвались в VIP-зал наверху, который открывал вид танцпол.
После обильной выпивки и нескольких рюмок в отеле мне не следовало продолжать. Но я продолжила. Мы с Салихой выпили еще по порции текилы, от которой у нас перехватило горло, но мы ухмылялись друг другу, как идиотки.
Никс, стоявший у меня за спиной, положил руку мне на плечо и, когда я повернулась, наклонился ко мне на уровень глаз.
— Ты в порядке?
Я кивнула, и моя улыбка стала натянутой.
— Прекрасно и элегантно.
Я оттолкнулась от него и подошла к Фрэнку и Джорджесу, стоявшим на краю, глядя вниз на танцующих. Я сосредоточилась на них, не желая замечать фальшивые-не-такие-уж-фальшивые отношения через плечо.
Это и продажа вещей моего отца...
Я откинула волосы с плеч и нацепила фальшивую улыбку.
Присутствовало не менее половины гонщиков из трех классов. И многие механики тоже. Я ужинала с людьми из СтормСпринт каждый вечер — за исключением секретных встреч с Никсом, — но это был первый раз, когда я встретила так много из них. Все до единого были прекрасны, и не успела я опомниться, как мы с Салихой спустились по лестнице на танцпол. Фрэнк наблюдал с нежностью, но держался на расстоянии, давая мне понять, что он не придурок с территорией.
Но потом я подняла глаза.
Никс перекинул одну руку через барьер, в другой руке у него была зажженная сигарета, и он наблюдал за мной прищуренными глазами.
Ярость в них была более опьяняющей, чем любой из выстрелов.
Пьяной мне очень-очень захотелось показать ему средний палец.
Когда официантка поднималась по лестнице с искрящейся бутылкой шампанского, я знала, что это для Никса, и все будут там, наверху, болеть за него. Я знала, что Клара будет держаться за его руку. Он нальет ей бокал.
Может быть, она поцеловала бы его.
Единственным светом, который выводил меня из моих мрачных мыслей, был солнечный луч, которым был Лука. Он танцевал как старик с джайв-руками, когда подошел ко мне и моим ужасным, бессмысленным, измученным движениям.
— Я больше люблю сидеть и пить, — сказал он мне на ухо.
Через его плечо я заметила Клару, идущую к двери в пальто.
— Но я скучал по тебе там, наверху. Пойдем, выпьем с нами.
— Нет, нет, — сказала я, качая головой. — Все должны увидеть больше твоих движений!
Он усмехнулся и развернул меня к себе.
Его непринужденная улыбка, смех, который сопровождал его, то, какой легкой была жизнь с Лукой, напомнили мне о Бене.
Я скучала по своему брату.
Никс вернулся к барьеру, но его окружили три женщины. Все четверо ухмылялись и смеялись.