Тот же завораживающий голос, что и у отца Валеры в кабинете, произносил, — Племена аротаго и кендус, вы обречены, гнить в аду вечно. А-ха-ха, — дерзко смеялась рыжеволосая дева.
Красное пламя быстро расходилось по полю, поглощая в себя всех живностей, сжигая всё вокруг. Большие бордовые языки, с примесями черного дыма, поднимались в звёздное небо, закрывая плотной, черной пеленой полную багровую луну. Пахло жженой: плотью, мясом, кровью. Жуткий смрад.
Затем обернувшись рыжеволосая, проговорила мужским голосом, — Валер, Валера, вставай. Валера.
Мальчишка открыл глаза. Перед ним стоял широкоплечий мужчина в спортивной форме.
За брюнетом, шушукались все девочки отряда. Затем рассматривая Валеру, закричали в один голос, — Валерка, вставай дурак, не слышишь что ли? Пошли на Волгу, зарядку делать
— Да, — причитал мужчина в спортивках. — И сменное белье с собой возьми. Даю пять минут.
Валера в недоумение дотронулся до колена. Ссадина пропала. Он взял сухие трусы и выбежал на улицу.
Все ребята отряда стояли в одну линию недовольные. Валере не понравилось, что рано подняли, но не оставалось выбора. Надо же было потом в сочинении "Как я провел лето", похвастаться на весь класс, что он герой.
— Бегом, шагом марш, — скомандовал тренер.
Это был Георгий Уточкин. Отучившись десять классов в школе, поступил в институт и отучился на тренера. Долго он не мог найти себе работу, но повезло изрядно. Его заметил райком комсомола (ВЛКСМ), и порекомендовал в лагерь "Буревестник". Впрочем, он любил ехать на велосипеде, смеясь, подгоняя ребят сзади.
— Заставляют бежать на это озеро, — возмущался Валера.
— Да, он-то на велосипеде едет сзади. Смотри ка, новый, недавно купил, — отвечал Гурька.
— Да, — взвыла Анастасийка. — Я еще один глаз только открыла, потому что так спать хочется, ну, лето, оно так расслабляет!
— Угу, — протянули все ребята в один голос.
Игорю наскучила данная атмосфера. И он решил зацепить Валеру, — Лагунов.
— А?
— Скажи газ.
— Зачем?
— Ну, скажи. Блин, ты че, жида что ли?
— Газ, — грубо ответил Валерик.
— Тебе цыганка титьку даст.
Девочки захихикали. Валера огорчился и, перебирая в голове все шутки-подковырки, переключился на Веронику, — Ник, а ник.
— Че?
— Скажи гараж?
— Да пошли вы, со своими шутками.
— Слабо, что ли?
— Ладно, ладно, — закатив глаза, согласилась Ника. — Гараж.
— Снимай трусы, иди на пляж.
Гоша громко расхохотался.
— Так, так. Лагунов, молчать. Весь отряд наказан. Запевай.
Ребята приступили петь в один голос, — Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над рекой, выходила на берег Катюша, на высокий берег на крутой.
Ребята умолкли. Им было тяжко, и бежать и петь. И один лишь Корзухин, переводя дыхание, сказал дрожащим голосом, — Ник, а Ник.
— Да чё тебе? Я уже шестнадцать лет Ника.
— Скажи дура.
— Ну копец, дура.
— У тебя красивая фигура.
Вероника не показывала вид что ей приятно. Хотя щеки побагровели так, что было видно невооружённым глазом.
Васька любил такие приколы, поэтому и он подхватил, — Гурьк, а Гурьк.
— Что?
— Скажи муха.
— Муха.
— Хвать тебя за ухо.
Гоша надул губы. Васька тем временем продолжал, — Скажи оса.
— Оса.
— Хвать тебя за волоса.
— Скажи птичка.
— Ну уж нет. Хватит с меня твоих этих волос, ос, птичек.
— Всё. Гуря жида.
— Ладно, ладно. Птичка.
— Хвать тебя за яичко.
Все хохотали. Но всех больше смеялась Ника, пытаясь выделиться перед Василием.
Валера тем временем залился багрянцем от злости. "Как же надоели эти мажоры со своими новомодными выражениями".
Наконец, они прибыли на берег Волги.
Пахло водорослями, озоном, горячим песком, мокрой древесиной. Валера снял ботиночки и утоп стопой, в прохладном жёлтом песке. Песчинки приятно массажировали кожу.
Недалеко что-то плыло в реке. Вика присмотрелась и увидела корягу торчащую из воды.
— А вы знали, что здесь раньше было лахнесское чудовище? — спросил Игорь вполголоса. Он не был зазнобой, но вся атмосфера приколов его подбодрила, и он решил поддержать озорных мальчишек.