Глава 4. Рыжеволосая валькирия.
Рассвет ложился яркими красками на сосновый лес. Запахи сырой, скошенной травы, влажной земли и дождя слились и приятно щекотали в носу. Маленькие крупинки воды перерастали в плотный белый, непроглядный туман, подобный пушистым облакам, покрывающим собой: лес и траву. Они медленно поднимались вверх, оставляя мокрые неприятные следы на коже Валеры. Ветерок поддувал в спину, ложась собою на влагу. Лагунов тут же мерз.
Сквозь еле проглядную пелену, виднелась решётка оградки, при входе в лагерь. Вывеска красными буквами "Буревестник", казалась необычайно тяжёлой.
Уставший, измученный мыслями и непонятными сновидениями, Валера шёл уверенным шагом к статуе барабанщицы, пытаясь расставить точки над и. Постоянные непонимания и стена безразличия среди взрослых и странных подростков, доводила до грани в его мирке, оставляя за собой много вопросов: "Кто эти кровопийцы? Настолько ли всё ужасно?" А главный вопрос роился в голове чуждыми ощущениями – страхом вперемешку с неизвестностью: "Что если сегодня предстоит та ночь, в которую его сожрут, не смотря на то, что он подросток, у которого еще вся жизнь впереди".
Гипсовая статуя, с натянутой улыбкой, неживыми глазами и стальными эмоциями. В платье, у которого подол будто развивается под действием ветра. Жутковато наблюдать как в каждой из двух поднятых вверх гипсовых рук, барабанные палочки, с глубокими трещинами, которые тянулись вплоть до шеи.
Валера наглаживал барабан который казался бо́льшим размером, чем гипсовая девочка. Местами гладкий, впивающийся в нежную кожу рук, пурпурностью. Валера внимательно рассматривал каждый миллиметр статуи, шепча в отчаянии, — Явись, явись, явись, — три слова-спасения, ответят на интересующие вопросы.
Ветер завывал с большей силой, раскачивая кроны деревьев. Треск сосен пугал, создавая иллюзию появление трещин в стволах, с характерными звуками. Вдали из леса показался силуэт. Тот же – широкоплечий, темные волосы и одетый в спортивный костюм. Он подошёл близко и спросил, — Призвал меня, юноша?
— Я видел, — Валеру распирало от волнения, страха и ужаса терзающего душу. Теряясь в догадках с чего начать, нижняя губа затряслась и пересилив себя, продолжил. — Монстр, такой большой, — раскрывая широко руки, рисуя два круга на воздухе. — Волосатый и с красными глазами. А ещё у него лента вылазит изо рта.
— И тебе не верят, верно?
— Угу, — протянул мальчишка.
— Серп Иванович Иеронов не поможет. Поздно.
— А кто это? И как мне его найти?
— Ты пропускаешь то, что я тебе говорю. Это ветеран Гражданской войны. И он уже не поможет. Теперь всё зависит от тебя. Именно ты можешь успеть до того, как красная книга вернётся к хозяйке, которой принадлежит по праву. Рукопись считается оберегом для лагеря и всех посетителей. Она словно купол, заграждающий лес от нечести. Без нее грядёт страшное. А пока ты не найдешь ту книгу, девочка которую укусили вампиры, будет лежать не открывая очи. Спаси её.
Мальчик тяжело взглотнул вставший колом ком у него в горле. Он не знал, что спросить и молча ожидал продолжение разговора.
— Валер, если поведаю тебе, кто ты на самом деле, буду тут же изгнан в нижние миры. А нам этого точно не нужно.
— Как вас зовут?
— Кирдус. Можешь на меня рассчитывать, — незнакомец удалился, оставляя с Валерой путаные мысли.
Длительные попытки сконцентрироваться на происходящем, оказались тщетны.
"Вжух-вжух-вжух", — доносились странные звуки со стороны лагеря. Валера вспомнил, что в пять утра, каждый раз дворник косил траву. Лагунову не нужно что бы его заметили, иначе ничего не получится и их отряд снова накажут, только уже безвозвратно.
Осмотрел территорию лагеря и увидел вдали дворника, как раз у того домика где парень ночевал.
— Что же делать? — шептал себе под нос, прячась за непролазную траву вперемешку с борщевиком. Пока мальчишка в безопасности и дворник его не увидит, он соображал в голове траектории движения.
Душа сжалась. "Глаза боятся, а ноги бегут", — с этими мыслями, Лагунов прокрался еле слышно за первый домик. Только приблизился к углу намеченной цели, как дворник повернулся. Благо, он не увидел Валеру, так как зрение потерял ещё в двадцатом году.
Пожилой мужчина, восьмидесяти лет, устроился работать сюда по направлению. Ведь не так-то просто зарекомендовать себя в качестве работника в восьмидесятом году. Райком суров к людям без образования, и не сожалея направляет даже на Чукотку. Впрочем, с ним не поспоришь. А без его участия, увы, не устроиться даже дворником, не говоря – о вожатых, поварах и других профессиях.