Корзухин остановился. Его глаза резко закатились и налились кровью. Голос обрёл страшный оттенок, чем-то похожий на тех людей из сна. Изо рта шёл темный пар, — Скоро все воспрянут из пепла, обретая неведомую силу "Красного галстука". Племена, настигнут, всё живое и сожрут в безумной схватке, — лицо Лёни вернулось в обычное состояние.
Валера не понимал что происходит, но спрашивать подробности боялся, ибо был уверен, что это бесполезно.
По возвращению в домик, Валера и Лёня сели на койке Гуреева. Гурька сам куда-то запропастился. С утра был, а сейчас его уже нет.
— Лёня, а где Гурька?
— Так он на улице, наверное. Говорит, что дома с предками каждое утро ходит на пешую прогулку. Худеет, так сказать.
— Вот чудной, а где беляк?
— С ним, наверное. Олимпиада на носу, они и хотят соответствовать. Им Людмила Петровна поручила быть в хорошей форме.
Валера судорожно вспоминал вчерашний вечер. Огромный монстр, Корзухин и беляк словно сжирают Леночку. А сегодня Лена не проснулась, а беляк забрал с собой Гурьку. Лагунов побледнел. В его голову прокрались мрачные мысли: "Беляк сейчас укусит Гурьку. И всё пропало. И я уже не смогу с Гошей поговорить. Он же тоже вчера видел монстров. А его сейчас превратят в подобного им же. И всё пропало". Впрочем, и не до Гуреева сейчас. Просто, становится невыносимо от того, что никто не верит Валере.
— Ну что, мальчики. Пойдёмте на завтрак, — вошла Людмила Петровна. Она была бодрее, чем в первый раз.
— А как же Леночка? Вы были у неё? — обеспокоенно спросили мальчишки в один голос.
— Там уже детский врач. Он её слушает, диагноз скажет после осмотра. Но она до сих пор спит.
Валера, хотел было, догнать уходящую Людмилу Петровну, но передумал. Мысли о том, что его всё равно никто не послушает, а лишь укажут на дверь медицинского кабинета, к психиатру Василисе, остановили его. Он прошел в столовую и встал в очередь, которая тянулась до конца длинного стола.
Впереди него шушукались две девочки. Судя по их одеждам, они не подходили друг другу в подружки.
Виктория одета в пионерскую форму, а ее собеседница, светленькая Юленька Гаврилина с зелеными глазами. Она прибыла в лагерь этой ночью. Одетая в голубое, трикотажное платье, в красный горошек. Подол платья начинался от живота, заканчиваясь чуть повыше колен. Она гордилась мамой-портнихой, за счет которой, по блату получила путевку. Юля уверена в том, что круче всех. Ведь, остальные дети были из глубинки. Кроме, конечно, Лёньки, который всегда кобыздился и был своего рода зазноба.
— Говорят Валера сошел с ума, — еле слышно зудела Виктория.
— Ой, и ты поверила, да?
— Да. А тебе-то что? Ты живёшь там в своей столице, и кроме платьев ничего не замечаешь.
— Негоже со мной так разговаривать.
Девчонки поссорились. Наконец и их очередь подошла. Валера взглянул в тарелку зазнавшейся девочки и увидел кашу "Дружбу". Взял порцию каши на блюде с золотой каёмочкой. И какао в стеклянном, граненном стакане.
Присел в самом конце стола. Положил в рот ложку каши. Мелкие крупинки пшенки приятно таяли. Вкус риса радовал своей нежностью. Сливочное масло сливалось воедино со сладким молоком. Нет горечи как от чисто пшённой. И в то же время не сухая как гречневая, не тянется за ложкой тонкой леской как овсянка, и не скатывалась в комки как манная.
"Не заметил, как всё съел", — подумал Валера, запивая какао с молоком, слизывая остатки комочков каши с дёсен.
Звон ложки по железной тарелке отвлёк Валеру от мыслей.
— Так, товарищи пионеры, прошу внимания, — это был голос Людмилы Петровны. — Сейчас, все собираемся на поле для обсуждения подготовки к конкурсам. У нас будет кое-что интересное.
Валера скоблил по тарелке ложкой, собирая остатки молока. И быстро отнес грязную посуду на стол, под окном раздачи. После чего, прошел на поле, где собрались уже почти все дети и в том числе Людмила Петровна.
Женщина в нарядном платье в красный горошек, сшитом знакомой портнихой, положила на траву объемный пакет. Подошла к Валере и Анастасийке и отдала по два листа. Ребята посмотрели непонимающим взглядом.
— Это ваши роли и ваши формы. Остальным я отдам текст потом. Сегодня тренируются Валера и Анастасийка, — она протягивала раскрытую ладонь в сторону сцены. — Идите за ширму, переодевайтесь.
Сначала Анастасийка переоделась и присела на заранее подготовленное кресло, обшитое трикотажной тканью.
Затем, Валерчик зашёл за деревянную перегородку и переоделся в костюм похожий на горохового шута.
Дрожь настигла тело Валеры. Он вышел на сцену и хотя на поле были лишь Вероника и Людмила Петровна, произносил слова постановки, читая с листа, дрожащим голосом, — Уважаемая Изабель. Прошу вашей руки и сердца.