"Что, что?" - подумал Валера. Его глаза непроизвольно полезли на лоб.
Анастасийка одетая, в синий бархатный пиджак, украшенный сверху белыми рюшами и черные джинсы-варенки. Заканчивался образ черными туфлями, привезенными с Москвы, Юрием Осиповичем. Она сидела на кресле-кровати в собранном виде. Оно обшитой тряпкой в цветочек. Настя размахивала большим веером-опахалом с красными розами, так же читала текст с листа. — О, уважаемый Визгольд. Не сочтите за недалёкий ум и нахальность. Я не готова соединить жизнь с вами.
— Увы, увы, — Валера прицыкнул языком и расправляя костюм горохового шута, возмущался. Вытянув губы вперёд, приступил трясти листами, — Людмил Петровна, это что текст такой? Зачем нам это нужно вообще? Вы посмотрите, на кого я похож?
И правда, Валера был одет в смешную шапочку с ушками как у ослика, с звенящими, разноцветными бомбошками на кончиках. В черных подштанниках и громоздких ботинках-бананах.
— А что тебе не нравится? Это пьеса о высших чувствах горохового шута, придворного у умершего отца падчерицы, злой мачехи.
— Ну, Людмил Петровна, Я совсем запутался. Кто у кого и куда и чего?
— А что здесь путанного? Ты гороховый шут, влюблен в Анастасийку, падчерицу злой мачехи.
— А вы кого будете играть, позвольте спросить, а? — манерно качая головой, возмущался Валера.
— Твоя тёща, а-ха-ха, — грубым голосом засмеялась женщина.
— Не трынди, Валер. Не слушайте его, Людмил Петровна, как по мне, очень даже отличный текст, — воодушевленно произнесла Вероника.
— Да, Людмила Петровна, — подхватила Анастасийка. — Оче-е-ень.
— Вот и славненько. Так что Валерий, трое против одного. Учи текст, — ухмыльнулась Людмила Петровна.
— А мне некогда, я должен разработать одну штуку, помните? — подмигнул Валера Людмиле, мол, освободите меня, ну пожалуйста.
— Валерчик, у тебя что-то глаз дёргается, может врача? — хитрым голосом уточняла Людмила.
Валера вздохнул и промолчал.
Людмила Петровна захлопала в ладоши, — Так, так, детки конфетки. В свои домики шагом марш. А мы пока займёмся обучением футболу. Команда тигров слева, — женщина умело дирижировала руками, показывая кому куда вставать. — А вы, галстучата, во-о-он туда, — протягивала ладонь в правую часть поля.
Тут подошёл тренер. Он расправлял воротник спортивной, синей кофты, будто пытаясь понравится притягательной женщине.
— Георгий Вольфович, оставляю этих проказников с вами. Тренируйте всех, кроме Валерки. Он учит роль, а ты Вероника, пойдём со мной.
Валера вздохнул. Ну, делать было нечего, спорить с директрисой было так же сложно, как казаться Аллой Пугачевой. Он переоделся в привычную для себя одежду и ушел в домик, держа два листа в руках.
— Так-с, что тут дальше, — пробегаясь глазами по тексту, прошептал Валера. — Фигня какая-то, сначала актер ходит из стороны в сторону, затем говорит: "Уважаемая мисс Лючита, прошу не судить строго. Негоже придворному шуту, ухаживать за дочерью королевской семьи, но, увы, сердцу не прикажете. Я прошу лишь об одном, не разбейте моё сердце, воссияйте ко мне с любовью, как ваш муж воссиял к вам".
— Чего? — удивлённо воскликнул Валерчик. — И когда я это запомню, блин? Мне не выучить этого и за месяц.
Мальчишка расстроился. Положив листы на стол, вышел во двор.
Он шёл по песчаной дороге, наблюдая, как девочки играли в классики. Ещё с утра, Вероника нарисовала красным мелом на асфальте, десять больших кубиков. Каждый из них пронумерован цифрами от одного до десяти. Среди девчонок был и Лёнька. Интересно видеть, как шестнадцати лет мальчишка, смешно прыгал на одной ноге до цифры шесть.
— Куда ты Космос? Вообще-то у тебя выпало цифра пять, Так нечестно, — возмущались девочки.
— Ахинею не пори, Вика, посмотри внимательнее, цифра шесть, — спорил Корзухин.
Но, на самом деле, красный камушек лежал на цифре пять.
Валера был в недоумении. Как так мальчишка играет в девчачью игру. И быстро подбежав к ребятам, спросил, стараясь пристыдить зазнобу.
— Космос тебе не стыдно? Вообще-то это игра для девочек, а ты в неё играешь.
— Умный, умный, по горшкам дежурный, — с умным видом дразнил Гоша. — Ты разве не знал, что эта игра раньше предназначалась для мальчиков. Да и правила были такие же – полагалось прыгать с камешком или баночкой, набитой песком, по клеткам, не наступая на линии. Девчонки начали проявлять интерес, к этой игре, примерно в начале двадцатого века, а уже в двадцатые годы классики получают официальное признание советской педагогикой, — Лёня не сдавался в рассуждениях, продолжая умничать, кидая камушек. — Но мальчишки все же не сдавали своих позиций, и продолжали играть в классы до тридцатых или сороковых годов, а вот уже где-то с середины двадцатого века, игра становится исключительно девчачьей.