Он подлетел к женщине и вонзил палец в руку, проткнув кожу. Женщина закричала, пытаясь оттолкнуть кровавого монстра. Людмила испытывала шок, и из её раненной плоти не смогло вырваться ни слова. Её словно парализовало. Рыдая от боли, она смотрела жалостно в лицо валькирии.
У рыжеволосой, глаза загорелись красным цветом с жёлтым отблеском. Она не говоря ни слова впилась зубами в шею женщины. Людмила Петровна закатила глаза и её тело затряслось. Второй кровавый монстр вытащил лентовидный язык и впился в горло женщины.
Тело Людмилы теряло внешний вид, иссыхало до состояния костей. Кожа обвисла на прежде плотной туше. Сквозь дряблую кожу были видны кости и ребра. Мужчина проводил лентовидным языком, срезая голову женщины. Жуткий треск костей и голова отлетела в сторону. Осушенные белки глаз раскрылись, покрываясь белой пленкой. Руки и ноги судорожно тряслись, до тех пор пока не лишились жизненных рефлексов.
— Ты рада, моя сладкая, рыжая? Насытилась?
— Угу, — протянула Ариадна. — А ты отужинал, мой господин?
— Нет ещё. Может приказать ему, то о чем мы мечтали ещё много тысяч лет назад?
Валькирия аккуратно коснулась кончиком пальца кровавого рта монстра без кожи, — Т-с-с-с, — тянула она словно кошка во время мартовского соития, — Ещё рано. У меня есть предложение поинтереснее.
— Какое? — с интересом наблюдая за её дьявольским взглядом, спросил монстр.
— Заиллюзировать его.
***
Лагунов шел без остановок. Густой лес, с черными кронами сосен уходящих ввысь, пленили глаза. Зеркала по бокам, в отражении был полупрозрачный Валера.
Лагунов с интересом наблюдал за мрачным, кровавым небом и черными густыми облаками.
Наконец, пройдя до самой двери, он дотронулся ладонью левой руки до центра. Голубые искры разошлись молниями до краев дверных косяков. Дверь отварилась.
Лагунов посмотрел прямо, он видел воронку, с сиреневыми и зелёными блестками, играющими в танце золотых и серебряных частиц. Валеру тянула неведомая сила в центр воронки. Он пытался ухватиться за дверь, но она испарилась. Осталась лишь чернота, которая словно вакуумом тянула внутрь. И глубокая пропасть. Валеру засосало.
Он закрыл глаза. Темень, нечем дышать. Парень потерял сознание.
***
— И так, пионеры. Сегодня завершающая футбольная тренировка, — скомандовал тренер. — Команда галстучат, в левое поле. Ну куда ты, Игорь? — возмущался тренер, протягивая руку в сторону Гоши. — Вот туда вставай. В левую часть поля. Так, девочки, молчите, — прикрикнул мужчина. — Вы мешаете. Идите к Людмиле Петровне. Ну же. Пусть она с вами репетирует красную шапочку. Настя, Анастасия, — возмущался мужчина. — Это что такое?
— Ну, Георгий Вольфович, это костюм красной шапочки, — девочка оттягивала подол короткого платья в красный горошек, и переступала с ноги на ногу. — Так это, — замешкалась девочка. — Это ж, Людмил Петровна мне сказала одеть. Что бы правдоподобно было.
— Ну хорошо, — согласился, наконец, тренер. — Вот и идите к Людмиле, что же вы тут голову морочите мальчикам?
Девочки вздохнули. Делать было нечего. Юленька Гаврилина шла не спеша за девочками в пионерской форме. Она не торопилась переодеваться в наскучивший за время репетиции костюм.
— Юля, а почему ты не лиса сегодня?
— Так, не хочу, Вик. Вот тебе надо ты и одевай этот костюм. А я принцессой одеться хочу.
— Вот смешная. Кто ж тебе принцессу даст? Там же только красная шапочка.
— Ну, — вмешалась Анастасийка в спор. — Я же красная шапочка. А ты бабку играй.
— Щас, — поязвила Юля. — Я буду лису играть. Так уж и быть.
— Девочки, — спросила Лена. — А как же матушка? Что, мне, её играть?
— Да, чернявая. Ты будешь мамой, которая пирожки даёт.
За спором девочки не заметили, как подошли к домику Людмилы Петровны. Они постучали в дверь, которая тут же отварилась и на пороге стояла довольная женщина, с ровной румяной кожей на лице. Она протягивала тарелку с конфетами пионерочкам. На руках не было, как прежде, голубых вен, лишь ровная золотистая кожа.