Тем временем отец уже приехал на автобусе и пришел в комнату.
Денег у нас не хватило купить машину. Мы шли с ним по дороге к пионерскому автобусу.
— Папа, а почему мы не купим машину? Я бы сдал на права..
— Ты же знаешь, сын, — перебил меня отец. — Тебе до прав еще целых пять лет. Да и машина дорого стоит, пять тысяч, — отец призадумался. — Да и какой ты любопытный.
А тебе всё бы я молчал и не создавал проблем. Даже в лагерь меня сбагривают, лишь бы не мешал. А я не горю желанием ехать.
"Да и толку от тебя. Какой здоровый кабан, а бабушке с коровой не помогаешь. Ноль без палочки", — как говорит моя маманя. Данное высказывание, резко поменяло моё восприятие. Какая разница? Что во дворе дразнят, что в лагере. Да и родаки как всегда только о себе и думают, и о своих работах. И считают меня маленьким мальчиком. Туда не ходи, сюда не ходи. Баб Клава вообще говорит: "Да у тебя еще молоко на губах не обсохло. Что ты можешь знать в жизни, юнец?"
Мы пришли на остановку. Шесть больших автобусов, с оранжевыми полосками по бокам, стояли около остановки. Папа с восхищением смотрел, на сверкающее, окрашенное средство передвижения, и с удовольствием вздыхал, — Вот молодец Михаил Горбачев, новые Лиазы доставил детям. А всё ворчит баб Тоня – коррупция, коррупция. Горжусь нашим председателем Совета обороны СССР.
Мне было безразлично, кто что купил. Я хотел увидеть скорее ту девочку с синими глазами, как я её звал Анастасийкой. Светлые длинные волосы, милые черты лица. Не герла, а мечта. Слава Советскому Союзу, что она моя ровесница.
Наконец, автобус подъехал, он был битком забитый мальчишками и девчонками. Особенно она – вожатая Вероника (её запомнил ещё в том году). Девочка шестнадцати лет, с зелёными глазами и темными короткими волосами, в белой блузочке, черной юбочке чуть пониже колен. Красный галстук подвязан под воротник блузки. Он был обязателен у каждого школьника. Но в лагере был, в общем-то, необязателен. Как и "Значки с Лениным". Но привычка носить его постоянно сохраняется еще со школы.
Ведь, как-то раз помню, дикие крысы пробрались в наш дом, и сгрызли мой галстук. Я его обнаружил только на следующее утро, перед походом в школу. Так моя матушка, писала объяснительную директору школы, почему я пришёл без галстука. А сразу после уроков, мы поехали в магазин за новым галстуком. С тех пор, я кладу его всегда под подушку. Потому что берегу. Да и у меня нет копеек покупать их много. Маманя приучает меня к ответственности и бережности к копейкам.
Что-то далеко я ушел. Так, о чём я? А, вспомнил, Вероничка клубничка, так как я рыжий, на меня не смотрит. Да и я не знаю о чём разговаривать. Она такая начитанная и красивая, а я всего-навсего рыжий конопатый мальчик, который не нравится девочкам. При виде её у меня краснели уши и щёки, а глаза выдавали восхищение, которое испытывал, смотря на неё.
Я протолкнулся среди всех пионеров.
Как же долго мы ехали. Да и жарко. Плюс тридцать. Я стоял в толпе ребят.
Кто-то дышал мне на ухо, а кто-то толкался. И чем ближе подъезжали к лагерю, тем жарче становилось в автобусе.
Запахи перемешались – вареной картошки, семечек и каких-то конфет. Интересно, это какой-то мажор едет? Раз конфеты кушает.
Я обернулся и мечтал увидеть хоть одни глазом Анастасийку, но ее нигде нет. Как она сама меня не заметила, когда я проталкивался среди всех ребят. Вырос что ли? Возможно, не узнала. Одетый, как и все другие в белую рубашку, черные брючки, черные ботинки и красный галстук.
Единственное чем я выделялся – это рыжими волосами. Вот же она удивится, когда я подойду к ней у нашего излюбленного места.
Наконец, мы приехали. Все постепенно выходили из автобуса. Я был последний.
Повесил рюкзачок на плечо и взял в руку сумку, вышел из жаркого автобуса.
— Людмил Петровна, а где столовая? Людмил Петровна, а олимпиада когда? Людмил Петровна, а кровать у меня будет опять у окна?
— Так, Титяпкин, — отмахивалась женщина сорока лет. Одетая в белую блузку и черную юбку ниже колен. Строгая с очень добрым лицом. Что-то мне подсказывает, что она будет ко мне хорошо относиться. Как моя баб Клава.
— Не гунди, а? Все построимся на линейке позже. Пока нет времени вас пересчитать, да и считали вас перед автобусом. Переодеваемся. Вероника, ты пересчитала всех?
— А как же, Людмил Петровна.
— Хорошо. Проводи ребят.
Речной запах окутывал, приятно охлаждая, смешиваясь с запахом соснового бора.
Я вдохнул полной грудью, наслаждаясь лёгкостью после этого мучительного автобуса.