Люда поправила очки, и вожделенно продолжила. — Так, Вероника, это что такое? – возмутилась. – А где "И на Марсе будут яблони цвести", "Всегда вперед, ни шагу назад", "Светить всегда, светить везде, светить - и никаких гвоздей", "Космос – наше будущее".
Женщина осмотрелась вокруг поля, разглядывая каждого подростка и не увидев намеченную цель, гневно переспросила. — А где наша Вероничка клубничка?
— Я тут, — раздраженно ответила бархатным тоном худая девчонка.
Она только подошла близко к Людмиле. Ника не любила, когда ее так называют. Так как мальчишки из всех отрядов, постоянно дразнили ее данным высказыванием.
— Где все остальные девизы пионеров?
— Ой, забыла, — пристыженно буркнула Вероника.
— Эх ты, голова дырявая. Исправляй, — скручивая ватман, оставляя его на столе, указала ладонью Людмила Петровна.
Вероника с недовольным лицом, взяла ватман в руки и удалилась. Все дети разошлись по своим домикам.
Валера Лагунов.
— Вот скажи, Лёнька. Почему я должен заниматься этой подготовкой?
Он как будто меня не слышал. Важно опустив нижнюю губу, вытащив кончик языка, ковырялся с радиоприемником. В точности такой стоит у моей бабушки в сарае. Она его включает тогда, когда доит корову. Ох, как я люблю это теплое парное молоко. Толстая пенка сливок. Сладкий вкус. Объедение.
— Мне почём знать, Валер?
— Ну да, конечно. Ты же больше по девчонкам, да? — задорно поддевая его, спросил я.
— Нет, по русичу. Мечтаю когда дорасту до возраста папы, стать председателем президиума верховного совета СССР. А там очень важен русский язык. Да и зелёнка знаешь, какая красивая. Был бы я постарше.
— Ух ты, — ответил я. Не понимал что это такое, но звучало очень красиво. — А что такое зелёнка?
— Ну, ты и отсталый, Валер. Это училка русича. Такая зыкинская. Или ты ботан? Вроде шестнадцать лет и длинный, но единственные женские руки, к которым ты касался, это твоя маманя.
Я призадумался. Причем тут моя мама? Некультурщина.
Вечно Космос со своими мочалками, небось, ещё и комнату попросит освободить, что бы привести Вероничку клубничку. Я слышал она как интердевочка.
— Только комнату не проси, не освобожу. Знаю таких как ты, только уйду очередную мочалку приведёшь.
— Если надо будет и не спрошу. А будешь кобыздиться всем расскажу, что ты трус, — и он продолжил этой дурацкой считалкой, которой меня часто дразнили в классе. — Трус, трус – белорус, на войну собрался, как увидел первый танк – сразу испугался.
Я понимал, что нельзя им знать, что я бояка. Иначе всем отрядом будут так дразнить. Поэтому поджал нижнюю губу и начал придумывать "посиделки у костра". А что еще оставалось?
— Лёня, сегодня вечером костёр. Надо всех предупредить.
— Иди сам.
— Ну, Лёньк. Ты с Вероникой дружишь, тебя больше будут слушать.
— Трус, трус - белорус, на войну собрался, как увидел первый танк - сразу испугался, — напоминая мне о том, что он обязательно расскажет всем, если я не сделаю, как он хочет.
Без удовольствия вздохнул и вышел во двор. Там стояла Вероника. К удивлению вожатая быстро согласилась помочь, и пошла на поле с рупором, сделав в него торжественное объявление.
У костра.
Днём началась суета. Ребята с рвением выполняли то, что поручила Людмила Петровна.
Вероника бережными движениям кистей рук, выводила оранжевыми красками буковку за буковкой, делая ярче красный галстук у пионерочки с плаката.
— Какая ты умная, — восхищался один из пионеров.
— Умная, умная, по горшкам дежурная, — кривлялся Титяпа.
Худощавый мальчишка, ровесник Корзухина. Темные длинные волосы и узкие глаза. Все смеялись над ним из-за его стрижки, но он не отступал. Следовал моде восьмидесятых годов, одевая расклешённые джинсы, притворяясь будто это «Монтана». Безумно не любил когда кого-то кроме него, хвалят. Схожий с характером Лёньки. Их даже называли "Два брата акробата".
Пару девочек, стояли позади Веронички и пристально наблюдали за тем, как она рисовала. И с восхищением вздыхали.
Лёня ходил туда сюда как неприкаянный и осматривал каждую пионерку.
Вероника, освободившись раньше, отнесла плакат Людмиле и смотрела за Лёней. Заметив его интерес к противоположному полу, говорила, так что бы расшугать всех девочек, — Эх ты, Космос. Ненадежный ты паренек, при девушке на других поглядываешь.
— Весь кайф обломала, Вероника, — не стесняясь возлюбленной, возмущался Корзухин.
Лена Пегасова, тем временем сидела в библиотеке и изучала праздник Нептуна. Изредка выходила во двор к Людмиле Петровне, уточнить, что к чему.