Васька сделал сиплый голос, продолжая, медленно продвигаясь к костру, — Вы только вернётесь к себе в домик, как придёт он и уведет каждого. Он спалит ваши тела на костре, косточки отнесёт баб Нюре в котелок.
Девочки вздрогнули. Одна Настасья отвечала, — Фу, ну и история.
Лёню подзадело что кто-то кроме него может напугать и он, осматривая каждую девочку, ехидно улыбался.
Его лицо освещали языки пламени. Падали тени от бровей и носа, оставляя в обзоре лишь глаза и щеки. Лёнька перешёл вполголоса, — Вы видели там, при входе стоит статуя барабанщицы и рядом ноги из бетона?
Мальчишки содрогнулись. Девчонки закрыли лица по самые глаза в толстовки. Лёнька продолжал, делая голос ещё страшнее, — Так вот. Это ноги горниста. Ходят слухи, что если с горнистом что-то случится, например, разрушится от удара молнии до конца, барабанщица будет искать ему на замену похожего мальчика. А когда найдет, обратит его в камень, чтобы они стояли вместе и охраняли вход.
Теперь и девчонки задрожали, схватившись за ладони друг друга.
Вероника перебила, — Да ты гонишь.
— Гонишь, не гонишь, а ну сама пойди после отбоя, подойди к статуе барабанщицы, слабо?
— А вот и нет, — буркнула Вероника надув губы.
Все пристально смотрели на неё.
— Чё зырите, штаны пузырите!
— Так ты иди прямо сейчас, — с ухмылкой сказал Валерка.
— Так сейчас же не отбой, — зло процедила Ника. — Зелень рыжая, без тебя разберусь.
— Тише, ребят. Дайте дослушать. Ну, а чё дальше, Космос? — сказала недовольно Анастасийка.
Корзухин, придвинулся поближе к костру, отчего его лицо стало ещё страшнее и сделал грубый тон, — Но если на пути ей встретится неподходящий «горнист», то она его поймает и вырвет у него, — Лёнька притих, наклонил голову вниз. Потом как поднимет её резко и как закричит, — СЕРДЦЕ.
— Больной что-ли? Да ну тебя, — Анастасийка побежала в свой домик.
Валера подскочил на месте и хотел догнать и развернуть Настю, но Гурька схватил его за руку, — Пусть идёт, а то все пропустишь.
День первый. Вампир и кровь.
Пальцы и ладони в крови. Сухость во рту. Мутный рассудок кружит голову. Зеленые сосны. Деревянные дома с облезшей синей краской. Пять разноцветных колец, освещающих каменную тропинку.
Жизнь – боль. Радость, чей-то смех.
Круговорот разных эмоций. Ощущение бабочек в животе и ужасно горят глаза и скулы. Книга с красной обложкой. Значок золотой пентаграммы дьявола пульсирует, передавая силы и уверенности. Жабры на шее щекочут, заставляя воспрянуть. Они в предвкушении человеческих красных телец.
Открываю глаза. Звездное небо манит к себе яркими светлячками.
Широкие крылья за спиной распушились на черные ворсинки. Поднимаюсь ввысь, могу летать.
Ощущение жажды не отпускало меня. Нужно срочно утолить её. Лечу над домами, близь к звездному небу и тонкому месяцу.
Чувствую запах свежей плоти. Девочка лет шестнадцати. В белой блузочке, черной юбочке и черных туфельках.
Текут слюни, скулы сводит от непреодолимого желания вцепиться в молоденькую кожу глотки. Почувствовать свежесть юной плоти не оставляя шансов на спасение.
Приземляюсь на песчаную дорогу, создавая скрежет моих длинных когтей, зарываясь ими в песок.
Она смотрит мне в глаза взглядом испуганного одиночества, — Помогите. Спасите. Ва-а-а-алера. Вале-е-е-ер, — верезжит так, что уши закладывает.
По её щекам стекают слезы, но этот человеческий фактор не останавливает, а прибавляет уверенность в правильности моего желания.
Вцепился в её глотку. Сквозь клыки и лентовидный язык потекла горячая, соленая, вязкая жидкость со вкусом железа. Человеческие эритроциты слились воедино с моими голубыми тельцами и частично попали в желудок.
Она упала наземь, еле дыша, содрогаясь от небольшой потери крови.
Вас осталось совсем немного. Я оценю на вкус лейкоциты каждого, жадно прогрызая плоть, осушая каждый капилляр без остатка. И успею до рокового, кровавого полнолуния. Можете не сомневаться.
аться.
Глава 2. Жуть и кровь.
Валера Лагунов.
— Говорят, когда появится черный кот, жди беды. Глаза сверкнут красными огнями, словно в душу, и побежит мороз по коже.
Жалко, но сон прерван. Раздражённо открыл глаза и увидел черную ткань, которая шевелилась и говорила страшным голосом. Я запустил в нее тяжёлой перьевой подушкой. Если такой гирей зарядить по голове, то шишка выскочит размером с ЛиАЗ.
— Ай, дурной что ли? — послышался возмущенный голос из-под черной ткани, похожей на ту которой бабушка закутывает банки, когда огурчики на зиму засаливает.