Харуюки тут же убрал руки, которые уже протянул, чтобы подхватить её, и поздоровался:
— Доброе утро, Кусакабе.
— Доброе... утро, Арита.
С этими словами воплощение Аш Роллера в реальном мире, Кусакабе Рин, кратко поклонилась, не выпуская зонта из рук. Как и Харуюки, учится она во втором классе средней школы, но ходит в женскую школу Сасадзука в Сибуе, до которой добиралась на автобусе от своего дома в Эготе, Накано.
Сасадзука находится рядом с железной дорогой линии Кейо, и в четырёх станциях от неё — Сакурадзёсуй, которую Харуюки посетил вчера вечером. Хотя между этими станциями нет и четырёх километров, эта территория является пограничной между Сугинами, Сибуей и Сетагаей, и в Ускоренном Мире это расстояние кажется бесконечно большим. За весь вчерашний вечер Харуюки так ни разу и не задумался о том, как близко он находился к станции Сасадзука.
«Кстати, школа Рин находится в зоне Сибуя 3, это точно к востоку от Сетагаи», — всплыла в голове Харуюки мысль, и что-то в ней не давало Харуюки покоя. Впрочем, вид Рин, улыбающейся ему из-под зонта, заставил его выбросить ту из головы.
— Прос-ти, что попро-сила тебя об этом... — сказала Рин, и попыталась вновь поклониться, но Харуюки замотал головой и левой рукой.
— Д-да ничего страшного! Подумаешь, встретились до дуэли, а не после.
«Просьба» Рин была крайне скромной — она лишь попросила о встрече до начала традиционной дуэли. Харуюки собирался поговорить с ней после битвы, но вряд ли смена порядка событий на что-либо повлияла бы.
Но почему Рин захотела начать сегодняшнюю дуэль позже?
Словно почувствовав этот вопрос, Рин смущённо вжала голову в плечи и сказала:
— Я... подумала, что если мы сначала сразим-ся, то мой брат может тебе наговорить лиш-него...
— Лишнего?.. Ты о чём?..
— Ну-у, например... «Чёртова ворона, да как ты смеешь приглашать мою сестрёнку на фестиваль?!»...
— Я... ясно. Понимаю. Прекрасно понимаю, — Харуюки закивал.
Отыгрыш Рин получился таким убедительным, что на лбу Харуюки немедленно выступил пот.
Хотя Рин и является воплощением Аш Роллера в реальной жизни, характер, вернее, душа дуэльного аватара принадлежит не ей. Этот постапокалиптический гонщик на самом деле воплощение её брата Кусакабе Ринты, бывшего мотогонщика. Хотя Харуюки и знал об этом, он до сих пор не понимал, как это работает.
Аш Роллер до безумия любил свою сестру и каждый раз злился, когда Харуюки пытался к ней приблизиться, но то, что он выходил из себя из-за приглашения на праздник, казалось совершенно бредовым с учётом того, что он — её брат. Харуюки пригласил Рин на фестиваль Умесато позавчера, после дуэли. Ашу это должно быть известно, а значит, сегодня во время дуэли он вновь может впасть в «мега-безумие».
«Хотя, погоди-ка, если мы с Рин ещё и перед боем поговорим, то не дойдёт ли безумие до гига и тера-уровня?» — задумался было Харуюки, но времени задаваться такими вопросами не оставалось. Судя по информационному табло на столбе рядом с остановкой, автобус, на который должна будет сесть Рин, всего в трёх остановках от них.
Оставив размышления о её брате, Харуюки щёлкнул по виртуальному интерфейсу и нашёл в документах приглашение на культурный фестиваль, до которого оставалось три дня. Каждому ученику полагалось по три приглашения, но для того, чтобы они не утекали малознакомым личностям, передавать их через глобальную сеть не разрешалось.
Сегодня утром Харуюки удалось убедить свою сонную мать поставить свою одобряющую подпись на одном из приглашений, и именно его он через местную сеть передал на нейролинкер Рин. Осталось два файла приглашений, но с ними Харуюки что-либо делать не собирался.
— Этот файл даст тебе пройти сквозь главные ворота Умесато. Не забудь сказать перед тем, как дойдёшь, чтобы я тебя встретил, — сказал Харуюки.
Рин сложила зонт на плече и осторожно, обеими руками, сохранила появившийся перед ней файл. На её точёном лице, чем-то похожем на мальчишеское, появилась широкая улыбка.
— Спасибо... большое. Я... очень ра-да. Я обязательно, обязательно приду.
— У-угу. Я, правда, только немного помогал проекту нашего класса...
Несколько дней назад он провёл небольшое исследование, в ходе которого выяснил, что секция кендо, где занимался Такуму, собиралась ставить некий «костюмированный постановочный бой», а секция атлетики Тиюри готовила лавку по продаже блинов. Более того, школьный совет вместе с его заместителем председателя Черноснежкой готовил нечто «секретное» в локальной сети. От всех этих знаний Харуюки ощущал себя немного неловко.
Конечно, он сам занимал важный пост председателя комитета по уходу за животными, но комитет этот существует лишь десять дней. Естественно, у него возникали мысли о том, чтобы попросить комнату, украсить её в стиле джунглей и запустить в неё единственное животное комитета — африканскую зорьку по кличке «Хоу», но потом он решил, что для совы, которая и так пережила сильнейший стресс после своего недавнего переезда из академии Мацуноги, выступление перед толпой будет перебором, и отказался от идеи, даже не предложив её «суперпредседателю» Утай.
Семеро учеников класса 2-С, не занятые в секциях и комитетах, организовывали выставку фотографий (естественно, виртуальных) «Коэндзи 30 лет назад». С одной стороны, вид автоматически меняющихся перед глазами фотографий впечатлял, да и к культуре такая выставка имела самое непосредственное отношение, но вся работа Харуюки свелась лишь к поискам фотографий 2010-х годов в архивах, поскольку существовали специальные программы для организации таких выставочных комнат. Всю работу они планировали завершить за субботу, так что Харуюки, к сожалению, нечем гордиться перед Рин.
Но Рин улыбалась всё так же радушно. Она подошла ещё на шаг ближе, крепко сжала ручку зонта и сказала:
— А-а, я, конечно, с удовольствием посещу ваш проект, но главное... я очень, очень, просто невероятно рада тому, что ты пригласил меня, Арита. Ведь... — она подвинулась ещё ближе и как можно тише закончила, — В Ускоренном Мире приглашать бёрст линкеров из другого Легиона в свою школу — одно из строжайших табу...
Харуюки выслушал эти слова с улыбкой, что можно назвать настоящим чудом, ведь обычно по его лицу можно было с лёгкостью прочесть, о чём он на самом деле думает.
Дело в том, что Харуюки до сих пор не обсуждал приглашение Рин на фестиваль Умесато ни с Черноснежкой, командиром его Легиона, ни с кем-либо ещё. Он просто решил, что «Рин и так знает личности всех легионеров Нега Небьюласа, так что ничего страшного не случится». А если случится? Что тогда?
Подавив в себе страх, Харуюки кивнул и ответил:
— В-всё будет хорошо, весь наш Легион будет с нетерпением ждать тебя... Кусакабе. И-и я тоже.
— Спаси-бо... огром... ное, — прошептала она и сделала ещё один шаг вперёд. В глазах её уже появилась влага.
Их зонты практически слились в один, и водостойкая ткань словно отрезала их от внешнего мира.
Затихли звуки дождя. Исчезли звуки электродвигателей. В таинственной тишине прозрачным ручьём тёк прерывистый голос Рин:
— Я... много, много раз пыталась представить. Как бы выглядел Ускоренный Мир, если бы в нём не было системы бёрст поинтов? Что, если бы дуэли приносили людям лишь радость побед и горечь поражений... и бёрст линкеры, перестав бояться раскрытия личности, начали бы дружить и в реальном мире?..
На мгновение голос Рин умолк, а в её серых глазах начали появляться большие чистые слёзы. Но она моргнула, разбив их о ресницы, а затем продолжила шептать потерявшему дар речи Харуюки:
— Но... я думаю, что даже если текущая система останется... этот день всё равно сможет однажды наступить. Что ты, Арита... сможешь изменить этот мир...
— Э-э... м-мне такое...