Реализация всей затеи не заставила себя долго ждать: через несколько минут уже начала загораться трава. В первые секунды было заметно образование лёгкого дыма, исходящий из-под большого куска стекла, потом огонь резко начал распространяться во всех направлениях. Он не сразу начал поглощать траву и деревья, но в воздухе постепенно возникал аромат дыма. Огонь, зная своё дело, пожирал всё вокруг, и, Генрих наконец-то мог отдохнуть. Теперь юноша попробовал снова ощутить что-нибудь вокруг себя. В первую очередь ему удалось учуять тот самый дым, что всё больше и больше захватывал пространства в воздухе. Сила природной стихии что вышла из-под контроля, начала вкушать дивный пир. Слышался треск дерева, воздух становился менее прозрачным, и запах дыма был всё сильнее и сильнее, такой же сильный как тогда, когда Генрих сжёг свой дом и похоронил мать. Тогда он оставил всё старое позади, чтобы получить что-то новое. Появилось ранее погасшее чувство тревоги и душевного волнения. Генриху удалось многое сделать после того, как он покинул дом. Правильно ли он поступил? Теперь это не дано узнать юноше; вскоре появились мысли, что ему никогда не избавиться от этих странных изменений в себе.
Постепенно на звук пожара и запах дыма стали приходить люди. Кто-то бежал, кто-то быстрым шагом добрался до входа в дендрарий. Каждый без исключения был в панике от большой опасности прямо под носом. Только никто не знал, как реагировать на происходящее: всех сбивало с толку картина, как офицер сидел на каменном полу и невозмутимо смотрел на пожар, наслаждаясь каждой секундой. Когда кто-то начал принимать отчаянные действия по спасению дендрария, Генрих останавливал каждого, приговаривая, что осталось подождать ещё чуть-чуть. Пока время продолжало течь своим неостановимым потоком, ситуация вокруг становилась ещё хуже: огонь поднялся и покрыл стену замка копотью, создавая ужасную, чёрную и омерзительную на вид картину. От сильной концентрации дыма в воздухе, люди начали медленно задыхаться, испытывая сильное жжение в горле и лёгких, среди них была и Анна, которая оплакивала такую ужасную потерю.
— Пора, — сказал Генрих и отправился тушить огонь, чтобы прекратить весь этот ужас. По его подсчёту, времени с начала пожара должно было пройти достаточно, чтобы после огня ничего не уцелело, чтобы осталась только безжизненная и никому ненужная пустота. В течение нескольких минут все люди общими усилиями смогли потушить огонь, оставив только мокрый пепел и уголь.
— Что произошло? — спросил Франц у офицера.
— Я сжёг этот сад, — ответил Генрих.
Дальше никаких слов не последовало, все были просто обескуражены такому поступку, и, не могли найти подходящих слов. Генрих видел взгляды своих людей, сестры, доктора и маленькой няни. В них читалось непонимание и страх. Только офицеру все его поступки казались правильными и логичными, ему не нужно чтобы его понимали, только исполняли его приказы.
— Зачем?! — почти крикнула Анна. На её маленьком личике начали проявляться слёзы, что быстрым потоком обвивали щёки и собирались на подбородке. Её глаза дрожали в судорожном танце горя и утраты. Будто она предала материнские идеалы и ощущала на себе весь груз вины.
— Анна, послушай. Если бы ты и дальше находилась в этом саду, могло случиться что-то очень плохое. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. — Генрих встал на колено и попытался обнять свою сестру, чтобы успокоить её, но та лишь испуганно отпрыгнула от своего брата.
— Безопасности?! — возразила Эльвира. — Ты чуть не сжёг весь замок! со всеми нами! Какая тут может быть безопасность?!
— Я не спрашивал вашего мнения, доктор. Не вам решать, где и как я буду оберегать свою сестру. Это была вынужденная мера, — ответил Генрих, смотря прямо в лицо Эльвиры.
Девушка, вслед за полученным ответом, взяла маленьких девочек за руки и отправилась внутрь замка. Некоторые солдаты тоже разошлись, на их лицах была ещё большая гримаса непонимания и неодобрения.