— Анна, давай я тебе почитаю сегодня сказку, как раньше.
— Давай!
Офицер знал, что читать вслух само по себе легко, и, если он это сделает, то его сестра будет более спокойной и беззаботной, это также снова сблизит их. А значит, она станет сильнее доверять брату.
Когда ужин закончился, Анна направилась в свою комнату. Генрих решил по дороге захватить книгу со сказками. Единственным верным и знакомым экземпляром он выбрал тот самый сборник в жёлтой обложке, аналогичный которому он видел уже не первый раз. При прикосновении и рассмотрении этой книги, Генрих вспомнил безобидного юношу, которого пристрелил во время операций в городе. «Если он забрал свою книгу, может, он тоже владел кубом?» — подумал Генрих, но вспомнив живую смерть незнакомца, отбросил эту мысль. Он продолжал сомневаться в том, что тот юноша выжил, хоть и не видел никаких других объяснений множеству вопросов.
Войдя в комнату Анны, Генрих разместился на уголке кровати, ожидая того, как его сестра удобно устроится под одеялом. Когда вся подготовка была завершена, и, девочка была готова окунуться в старые и тёплые времена, Генрих начал читать. На этот раз его выбор пал на другую сказку под названием «Бультадар» — историю про большую жабу, что охотилась на поздно гуляющих детей.
«Бультадар видит, Бультадар помнит. Не гуляй дитя во тьме — позаботься о семье. Скоро лунный свет падёт — Бультадар вас всех найдёт» — звучала одна из строк.
— Генрих… — прозвучал тихий и дрожащий голос Анны, — я устала и хочу спать. — Вытерпев половину, девочка поняла, что не сможет выдержать дальнейшего рассказа.
Она прекрасно знала всю историю и то, чем она закончиться. Никакая из сказок не смогла бы её напугать, каким бы ни был рассказчик. Так она считала до той поры, пока ей не начал читать Генрих: словно живой мертвец с холодом в голосе пробегал по строкам, призывал орды призраков и нежити, читая заклинания со старых свитков. Никакого эмоционального отыгрыша, театрального чтения, просто монотонное повторение слов, отображенных на бумаге. Эта картина пугала девочку больше, чем всё что она когда-либо встречала.
Генрих прекрасно понимал, что Анна не стала бы останавливать его, ведь раньше она спокойно слушала истории до тех пор, пока не засыпала. Генрих пожелал ей хорошей ночи и удалился, предоставляя девочке возможность остаться одной. Сам юноша тоже решил не задерживаться и, вернув книгу обратно в библиотеку, отправился в свою кровать. Быстро погрузившись в уже знакомое состояние анабиоза, офицер очнулся в новом дне.
Все остальные события происходили идентично предыдущему дню. Перед завтраком Генрих и Франц доставили Клару в замок. Во время утреннего приёма пищи, офицер долго смотрел на спокойное и жизнерадостное общение между остальными присутствующими; офицер наблюдал, как девушки между собой обсуждают различные вещи и шутят. Он понимал, что всё в порядке. Несмотря на то, что Клара будет работать в Норденхайне ещё пару дней, она выполняла свою работу очень хорошо, и, останется глубоко в сердце своих подруг. «Быть может, она захочет работать даром, или будет просто приезжать в гости» — думал Генрих, но отбросил эту мысль, придя к мнению, что её семья покинет эти земли, получив всю сумму денег. Когда проходил приём пищи, юноша повторно размышлял о своих поступках, пытаясь найти в них оправдание и логический исход. Он попробовал посмотреть на всё это со стороны своей сестры, и пришёл к выводу, что был бы благодарен такому человеку, как более опытному и взрослому защитнику. Учитывая, что часть обороны уже была составлена, Цейс и Сиги до сих пор отправляются в лес на слежку, теперь их офицер может полностью сконцентрироваться на помощи Анне.
Все снова собрались в библиотеке, где спокойно разговаривали. Даже наличие молодого парня не смущало девушек.
— Вот моя мама приедет, и мы сделаем такой красивый интерьер в доме — все обзавидуются, — говорила Анна. Она начала рассказывать Кларе и Эльвире о том, какая красивая у той была подушка с цветком и много чего другого, что своими руками делала Петра. Её слушатели только восхищались этому.
— У мамы будет помощник на кухне, и у нас будет самая вкусная еда, и, я ей покажу, как хорошо я научилась готовить сама, — продолжала Анна.
«Мама, мама, мама, мама» — повторял у себя в голове за сестрой Генрих. Она только и говорила, что о Петре, но ни разу не упомянула про Людвига.
— Анна, почему ты не говоришь про отца? — поинтересовался юноша.