Оценив обстановку вокруг, Генрих выяснил что Эльвира — единственный житель в Норденхайне. Внутри этого величественного строения она долго тосковала в полном одиночестве, и была безумно счастлива прибытию любых людей. Офицеру требовалось узнать причину нападения на военный конвой и покарать тех, кто был за него ответственен. «Маловероятно, что Эльвира знает об этом, а в Фюссене мне вряд ли будут содействовать» — предполагал Генрих. Он не сможет спокойно спать по ночам, если недалеко от его сестры будут разгуливать враждебно настроенные люди. Анна пыталась узнать у брата более подробно что случилось, не зная, как правильно ответить ей он сказал, что они попали в небольшую аварию, но приукрасил её последствия. Анна не совсем поняла сумбурный ответ брата, и не смогла добиться большей информации, но сама осознала, что в ходе этой аварии её брат сильно пострадал.
Все трое направились к двору, где у Генриха были задачи, которые ему стоит выполнить. Проходя через большие залы, он наконец смог разглядеть их своим уцелевшим глазом. Прекрасные огромные помещения в несколько метров высотой были обустроены из идеально обработанного камня, они выглядели настолько гладкими, что походили больше на застывший поток воды. Окна, — что издали казались маленькими дырами в стенах, — на деле оказались в полтора раза выше Генриха, и были увешаны шерстяными шторами с бахромой и длинными ламбрекенами. Пол был сделан из красного дерева, и, несмотря на то, что замку не один век, он был в идеальном состоянии, от него по всему помещению исходил лёгкий аромат сосны. Украшены были и холодные на вид стены: на красивых каменных массивах висели картины с пейзажами и портретами ранних жильцов. На полу вдоль стен стояли стулья, столы и серебряные подсвечники. Это были места где гости во времена крупных балов и светских приёмов могли сесть и отдохнуть. Потолок держал на себе несколько огромных люстр-подсвечников из золота и хрусталя. Гиганты неподвижно висели на массивных цепях, ожидая своего дальнейшего использования. Деревянный пол, в отличии от остальных поверхностей, казался Генриху довольно пустым, и он даже начал думать, чтобы положить вдоль всего зала длинный синий ковёр с золотистыми узорами.
Наконец, выйдя во внешний двор, Генрих наблюдал как его солдаты переносят груз внутрь здания. Уточнив у Эльвиры местонахождение подземелья, Генрих сказал солдатам отнести туда все ящики, как велел сделать лейтенант Диди. Всё это время Анна не отходила от своего брата. и Генрих не хотел, чтобы она видела некоторые вещи, которые хотелось бы от неё скрыть. Он не мог всё время нянчится с ней, так как ему следовало разобраться с инцидентом. Он попросил Эльвиру посидеть с сестрой, на что та очень охотно согласилась: они отдалились в дальний зал за деревянную дверь с большими золотыми узорами. Когда парочка скрылась из виду, Генрих приказал Сиги, что находился у грузовиков, посторожить Анну и Эльвиру, внимательно следя за тем, чтобы ничего не происходило. Не желая оставлять Анну надолго, Генрих решил по-быстрому проверить как выполняют свои поручения его солдаты, за одно, можно было отпустить водителей грузовиков. Напуганные возможностью новых нападений, водители не собирались уезжать: они попросили разрешения остаться на некоторое время пока всё не утихнет. Генрих понимал их страх — он и сам бы не решился сразу отправляться обратно. Не думая о других решениях, он разрешил им остаться на ночь.
Офицер отправился вслед за своими солдатами в подземелье. Он зашёл в каменный проём и спустился по выдолбленной в скальной породе лестнице. Местами на стенах висели старинные кованные зажимы под факелы. На протяжении всего спуска вниз на периллах уже были расставлены светильники. На половине пути вниз, Генрих встретил необычное разнообразие в интерьере: среди голых и ледяных на вид стен, красовалась единственная огромная картина, на которой был изображен одетый в чёрный камзол и жёлтые кюлоты старик. На его голове красовалась небольшая мешковатая шляпа с перьями; его седая борода доходила до середины тёмного жакета с коротким плащом по пояс, а ноги были закрыты кожаными сапогами чуть ниже колен; в руках красовалась изящная шпага с серебряной гардой. Вид человека был величественен, но нелеп по современным меркам. Генрих подумал, что это, возможно, один из бывших жильцов замка. Только юношу сильно смутило место, где висела картина. В отличии от зала, мимо которого он ранее шел, эта картина была установлена в спуске в подземелье.