Эстела поднесла к губам свой кубок, сделала глоток и спокойно сказала Нуно:
– Ну что, осмотрим находку? Ты ведь, похоже, знаешь всех местных собак и мальчишек?
– А ты не сробеешь? – растерянно спросил Нуно. – Я, признаться, покойников не люблю.
– Пора бы привыкнуть – сказала Эстела. – Времена нынче беспокойные… Дон Леандро! Вы ведь не будете против, если мы с Нуно отправимся туда? Осмотрим все и доложим вам по прибытии?
– Отправляйтесь, – дал согласие Леандро. – Только возьмите с собой кого-нибудь. Луиша возьми, Нуно.
* * *
Эстела и Нуно подходили к конюшне. Там их ровесник, сын Франциско Рауль вместе со стариком Луишем уже седлали коней. В одной руке Нуно держал лук, а другой поправлял перевязь, на которой висел колчан со стрелами. Дуарте махал хвостом и описывал круги вокруг хозяина.
Луиш подал Нуно повод гнедого коня. Нуно одним махом вскочил в седло и взглянул на Эстелу. Та, вставив ногу в стремя, отталкивала руку Рауля, пытавшегося ей помочь. Вот в следующее мгновение Эстела рывком поднялась на лошадь, и голубое красивое платье на миг очертило формы девичьего тела во всей его скрытой красоте. У Нуно перехватило дыхание.
– Сразу видно хороших хозяев, – произнесла Эстела, погладив голову своей белой кобылы. – Никакого железа в узде.
Спустя минуту Луиш уже выводил из конюшни лошадь, которую оседлал для себя. Всадники тронулись с места. Копна роскошных льняных волос Эстелы вздрагивала в такт легкой рыси ее кобылы. Процессию замыкал Луиш.
Дорога начинала спускаться, и Эстела оглянулась на дом, который они только что покинули. Это был добротный двухэтажный дом розового цвета. Пожалуй, его даже можно было назвать дворцом, поскольку он включал в себя несколько примыкавших друг к другу строений. С огромными окнами, с зубчатой каймой на краю крыш – эта кайма напоминала крепостную стену. Дом в окружении самых разных деревьев и кустов стоял на возвышении, которое было обведено высоким бордюром из неотесанного камня. И бордюр этот тоже напоминал часть крепости.
Однако внутри все было вполне мирным. Богатое убранство – начиная с просторной, устланной коврами лестницы, ведущей на второй этаж – было предметом навязчивых забот Леандро. Слишком уж он натерпелся с юности от запустения, в которое пришел родительских дом после смерти матери.
Эстела с грустью и неприязнью подумала о доме своих родителей, в котором прошло ее детство. Быт крепости накладывал военный отпечаток и на жилище кастеляна, которым пыталась управлять его жена, мать Эстелы. Сыроватые стены, пыльные ковры, отвратительный запах с улицы, на которой с одинаковой непринужденностью испражнялись как лошади, так и солдаты, неизбывный запах обеда, приготовленного сразу на двести человек. Конечно, когда отец стал кастеляном, они перебрались в дом за стенами крепости. Но дом этот был собачьей конурой по сравнению с особняком дона Леандро. И в эту конуру ей предстояло вернуться.
* * *
Нуно и Эстела скакали по лесной дороге – каждый по своей колее, оставленной колесами крестьянских телег и господских карет. Время от времени им приходилось нагибаться, чтобы избежать встречи с ветвью развесистого дуба.
Две с небольшим лиги, отделявшие поместье от берега моря, уже подходили к концу, но лес, через который ехали путники, все еще был достаточно густым.
В его недрах торжествовала жизнь. Вовсю заливались птицы, гомон которых время от времени заглушал лай Дуарте. Все ветви, способные цвести, уже сбросили свои белые, карминовые, желтые лепестки. Кое-где на них можно было различить и завязи. Лес составляли прежде всего заросли пробкового дуба почти без подлеска. Кое-где среди дубов можно было увидеть одинокие кусты можжевельника, издалека похожие на укутанных в плащи, застывших путников. Среди обычаев местных крестьян было правило: собирать косточки съеденных слив, апельсинов, яблок, оливок и других плодов, а потом разбрасывать их в подходящих местах. Поэтому среди дубов находили для себя места и плодовые деревья. И по тому, как часто они встречались, путники могли судить, насколько близко человеческое жилье.
Вдруг путь всадников пересекла рыжая молния мчавшейся во всю прыть лисицы. Следом за ней из-под полога леса выбежал Дуарте. Мгновение – и пес тоже скрылся в зарослях по правую сторону дороги. Дуарте, разбалованный сегодня объедками с хозяйского стола, не очень-то спешил. Желания поохотиться у него не хватило даже на лай. Из зарослей доносилось лишь уходившее вглубь леса ленивое, вполголоса, рычание. Кажется, появление лисы больше обидело Дуарте, чем разохотило.