– Я его вспомнил! Это Криштиану. Боже, как он вырос!
– Что за Криштиану? – спросила Эстела.
– Я с ним в детстве был знаком – продолжал Нуно. – Он учил меня ходить на лодке под парусом против ветра возле Вилла Де Порто. Как же я мог его забыть! Лет пять прошло! А ведь он уже тогда был настоящий моряк! И сын моряка, должно быть!
Нуно просто не мог поверить, как внезапно кого-то могла настигнуть смерть. Когда-то давным-давно они с этим парнем беззаботно болтали и смеялись вместе. Как что-то такое ужасное могло случиться с кем-то столь молодым? Это казалось противоестественным.
Эстела молчала. Луиш пожал плечами и вздохнул. Они уже ничего не могли поделать. Или же могли?
– Луиш, сходи в деревню и приведи кого-нибудь с кладбища, – оправившись от потрясения, произнес Нуно.
Луиш подобрал было повод своей лошади, но затем бросил его, махнул рукой и начал спускаться на равнину.
– Ужасно хочу умыться, – сказала Эстела, утомленная дорогой и тяжестью происходящего. – Давай спустимся к морю.
Нуно был вовсе не против отвлечься от тревоги. К счастью, на берегу было тихо и совершенно безлюдно. Застывшая некогда лава громоздилась тут сплошной стеной, как будто сложенной искусными каменщиками из ровных, одинаковой толщины, слоев. Там, где лава уступала морю, берег был причудливо расчерчен на квадраты. Промежутки между этими черными квадратами, то правильными, то чуть овальными, были занесены светлым песком, и поэтому берег у обрыва казался спиной гигантской черепахи.
Эстела набрала в ладони воду, бросила ее себе в лицо, вздохнула и посмотрела на солнце, а потом на Нуно. Что-то в ее лице изменилось при взгляде на него. Льняные волосы отражали лучи света, а в синих глазах таилась задумчивость. Казалось, будто кромка берега невыразимой красоты, морской ветер и чувство свободы сейчас куда-то звали ее. И неожиданно для самой себя Эстела произнесла всё, что уже давно хотела сказать:
– Нуно, у тебя глаза отражают море. И небо. С годами они тоже будут вот такого цвета – Эстела показала на глыбу темно-голубого базальта, выступившую из черной лавы. – Как у твоего отца. И борода у тебя отрастет такая же. Как у дона Леандро или как у ассирийского царя. А плечи у тебя уже сейчас такие же широкие. Про таких как ты, старухи говорят: «У него будут красивые дети». А как бы ты назвал своего сына, Нуно?
Нуно с удивлением, даже с испугом посмотрел на Эстелу. Подобного разговора он вовсе не ожидал.
Оба молча глядели друг на друга. Взгляд Эстелы был полон нежности и любви. Она как будто чего-то ждала от Нуно. Но он уже не обращал внимания, всмотревшись в что-то позади нее.
– Что это? Смотри!
Эстела обернулась. Там, куда показывал Нуно, колыхалась огромная, наполовину затопленная коряга. На одном из ее отростков висела удивительно яркая алая лента.
Эстела подошла к коряге, сняла ленту и стала ее рассматривать.
– Нуно… Что это?
Нуно с интересом взглянул на ленту. Эстела зажала материал между пальцев и потерла его.
– Я никогда раньше не держала в руках такую ткань, Нуно. Это не наша ткань. Может быть, заморская… Смотри!
Эстела растянула ленту и поднесла ее к лицу Нуно.
По всей длине лента была расшита изображениями человеческих фигур с головами животных в причудливых позах. Эстела перевернула ленту и опять показала ее Нуно. На обратной стороне виднелись непонятные знаки: одна линия и четыре точки.
Никогда прежде ему не доводилось видеть что-то подобное. Заморские гости в их краях бывали, но не в этот раз. Нуно задумчиво пожал плечами и огляделся вокруг.
– Я тоже ничего не могу понять. Народ здесь ходит редко. А может, его уронил тот бедняга, что лежит наверху?
Эстела ничего не ответила. Она сунула ленту за рукав платья и осмотрелась. Ни она, ни Нуно ничего необычного на берегу не заметили – только сгустки водорослей да полузатопленные, почерневшие от воды обломки дерева.
Молодые люди поднялись на равнину. Там они увидели, что к краю обрыва уже приближаются Луиш и мрачного вида человек, который тащил за собой небольшую телегу-двуколку. Они вместе перенесли покойника на телегу, и смотритель кладбища, царапнув Нуно и Эстелу мрачным взглядом, потащил ее обратно.
Нуно и Эстела молча тронулись следом.