– Да.
– Анакаона! – позвал Чималли.
Из соседней комнаты вышла девушка в светлой юбке и темной рубахе с короткими рукавами. Костюм девушки, как и прочие ее наряды украшал причудливый орнамент. Прядь волос будто вороновым крылом задевала ее смуглое, приветливое лицо. Лицо девушки украшали причудливые, искусно сделанные татуировки, последняя из которых указывала на семнадцатый день ее рождения.
– Тупак! – воскликнула она.
– Из плеча воина достали стрелу, – сказал Чималли. – Надо залечить рану.
Анакаона бросилась к полкам, которые сплошь покрывали одну из стен. На полках стояло множество керамических сосудов. Там же лежали большие и маленькие мешки, висели пучки сухих целебных трав. На отдельных полках лежали странного вида инструменты, изготовленные из меди, серебра или кремня, а самые острые – из кусков застывшей лавы – обсидиана. С ними соседствовали переломанные кости, пробитые черепа. На стенах висели ткани и листы аматля, покрытые рисунками и надписями. Рисунки представляли раны на разных местах человеческого тела.
Стены, потолок и пол здесь были полностью сделаны из одеревеневших стеблей бамбука разной толщины. Бамбуковый пол покрывал слой вещества, имевшего красный, переходивший в оранжевый, цвет. Это была застывшая смесь каучука и особой горной породы. Ее секрет был открыт лишь избранным рудознатцам. Эта смесь превращалась в твердый клей, который позволял прочно соединять длинные конструкции и не пропускал воду.
Вдоль стен стояли две небольшие, низкие кровати, застеленные шерстяными покрывалами.
На стол, у которого сидел Тупак, девушка принесла нужные сосуды, травы и кусок полотна. Чималли развязал узел на пропитанной кровью повязке и рывком содрал ее с плеча. Тупак поморщился, но не издал ни звука. Анакаона поймала себя на том, что она повторяет гримасу боли на его лице.
Чималли вопросительно взглянул на дочь.
Под потолком, выходя из одной стены и исчезая в другой, всю комнату пересекал длинный бамбуковый стебель, в середине которого торчала пробка. Анакаона подняла к этой пробке руку, провернула ее и вынула. Из отверстия полилась чистая вода. Набрав воду в небольшой кувшин, Анакаона вставила пробку на место. Затем она омыла рану, перенесла руку Тупака на стол и открыла один из глиняных сосудов. Девушка закрытыми глазами понюхала содержимое сосуда и как будто сама себе утвердительно кивнула. Теперь за дело взялся сам тицитл.
Он погрузил в банку длинную и тонкую деревянную пластину, поднял на ее конце сгусток черной мази, шлепнул мазь на рану и начал ее втирать.
Глаза Тупака сузились от боли, но он мужественно молчал. Рана опять начала сочиться сукровицей, а затем и кровью.
– Дурная кровь должна выйти, – объяснил Чималли.
Но вот кровь остановилась. Чималли открыл другую банку и теперь достал из нее другую мазь – она была темно-зеленого цвета. Он быстро втер мазь в рану и сказал дочери:
– Повязку.
Анакаона достала из глиняного горшка свиток плотной белой ткани. Она обмотала ею предплечье Тупака и связала концы повязки. Ее работа была окончена.
Тупак улыбнулся и встал, но Чималли произнес:
– Посиди еще немного. Надо подождать, когда снадобье войдет в полную силу. Можешь полежать, если имеешь в том нужду, – и Чималли указал на кровати у стены.
Тупак не ответил и не встал со своей скамьи.
– Тупак, – произнесла Анакаона, – вы побывали на берегу во владениях Уицилопочтли?
Тупак важно кивнул:
– Да. Мы были на берегу, за которым восходит солнце. Это большая стена из черного камня. Но наверху за ней лежат красивые просторные поля и лес с необычными деревьями.
– А Уицилопочтли? – прошептала Анакаона.
– Мы встретили там двух людей, которые сидели на больших неведомых животных. Они говорят на непонятном языке. Они одеты не так, как мы. У них в руках было грозное оружие. Но мы укротили их. – Тупак говорил с достоинством и кратко. – Одного из них мы привезли на сегодняшний фестиваль. Этот человек будет иксиптлатли в этот Тошкатль для Тескатлипока. Сейчас он гость Коатля в его доме.
Тупак так и не ответил на вопрос о Уицилопочтли. Это умолчание подразумевало отрицательный ответ.
– Я бы хотела посмотреть на иксиптлатли, – сказала Анакаона.