Разделив отряд на две части, Окотлан приказал воинам укрыться в прибрежных зарослях. Он сам завалил их травой и грязью – так, что воины могли дышать и наблюдать из своих укрытий, но стали невидимыми для смотревших с берега. При этом Окотлан указывал воинам на крутой поворот, который река делала далеко вниз по течению.
Затем Окотлан спрятал собственное оружие и пошел к поляне. Он шел нарочито громко, ломая сухие ветки и наступая на корни.
Когда Окотлан подошел к поляне, встревоженные шумом враги уже были на ногах. Его и сапотеков теперь разделяло шагов двадцать. При виде Окотлана сапотеки схватили оружие и бросились к нему. Окотлан помчался обратно, к реке.
Запомнив, в каком месте за кустами начинается река, он с разбега, прямо из кустов, бросился в воду. Движение Окотлана было настолько мощным, что поток не успел подхватить его тело, и Окотлан благополучно вынырнул у другого берега. Сапотеки же подбегали к реке, и дальше им приходилось медленно брести через бурный поток.
Когда половина преследователей выбралась на берег, а другие еще боролись с течением, воины Окотлана подняли свои духовые трубки и начали бесшумно стрелять отравленными дротиками во врагов, бредущих по воде. Сапотеки их даже не видели, так как те стреляли со стороны их спин. Промахнуться с такого близкого расстояния было невозможно.
Сапотеки, успевшие перебраться через реку, уже углубились в джунгли на другом берегу в надежде поймать Окотлана. Они не видели, что их обездвиженных соплеменников, которые даже не могли позвать на помощь, подхватил поток.
Вскоре Окотлан и его воины встретились за изгибом реки. Теперь в их руках было восемь связанных пленных сапотеков. Пленным отрезали по одному уху, и воины Окотлана сделали их кровью отметки на своих предплечьях, там, где были повязаны ленты.
Теперь каждый воин Окотлана получил по пленному рабу, а сам он стал куаухоцелотлем.
Глава 4. Пирамида
Ранним утром колонна всадников, пехотинцев и лучников численностью в полтораста с лишним солдат и их командиров вышла из крепости Лейрия и направилась к морскому берегу. Солдаты поеживались от утренней прохлады, которую усиливали их железные шлемы и доспехи.
Во главе колонны ехал сам кастелян со своим заместителем. Дону Даниэлу предстояло командовать на учениях, которые он регулярно проводил то в поле, то в лесах, то на берегу моря.
Кастелян был мрачен. Хотя жена приготовила ему завтрак и перекрестила на дорогу, Эстела, несмотря на понукания матери, не пожелала встать в такую рань и поцеловать отца. Даниэл был в печали и по этой причине.
Колонне предстояло преодолеть пять лиг, отделявших крепость от моря, и обустроиться на берегу. На следующий день солдаты должны были отразить воображаемую высадку мавров с десяти кораблей сразу.
Расстояние до моря было небольшим. Двигаясь средним шагом, они, согласно расчетам Даниэла, должны были добраться до берега за полдня. Однако на этом пути сразу же начались задержки. Кто-то из солдат оказался простужен. Захромали шесть лошадей и их пришлось тут же подковывать. А где работа, там и обед, а это сбор хвороста для костра и приготовление еды.
Уже вечерело, когда колонна, покончив с половиной небольшого запаса провизии, почувствовала морской ветер. Вот впереди показался раскидистый, но невысокий пригорок. Это был холм Большой Черепахи. Холм получил свое название из-за того, что со стороны моря обнажилась создавшая его вулканическая порода. К воде там подступали вылизанные морем черные камни, действительно напоминавшие черепаший панцирь. Справа от холма темнел лес. Из него выползала дорога, которая затем шла вдоль берега. Дорога следовала вдоль всего побережья Португалии. Это был один из главных сухопутных путей между городами королевства.