Воины положили солдата спиной на стол и, не выпуская его из рук, встали по бокам. Коатль взял в руки ритуальный нож и занес его над солдатом. Музыканты перестали играть. Воцарилась тишина, которую теперь нарушали только крики чаек.
Коатль вонзил нож в грудь солдата. Тот издал пронзительный вопль. Коатль взрезал грудь, а воины начали ломать его грудную клетку. Коатль вынул из тела солдата сердце. Оно продолжало биться. Затылок солдата упал на стол, с которого стекали ручьи крови. Коатль поднял сердце на вытянутой руке. Толпа взревела от восторга.
Снова послышалась музыка. Толпа с новой силой пустилась в буйный пляс.
Коатль взял за узорчатую рукоятку ритуальный топор – короткую дубину, ощерившуюся обсидиановыми пластинами, – и одним ударом обезглавил бездыханное тело. Затем жрец умелыми движениями снял с головы скальп и положил окровавленный череп на цомпантли – стену черепов у входа в комнату. Снова шагнув к обезглавленному телу, он стал подбирать стекавшую со стола кровь и мазать ею свое лицо, руки, ноги. Наконец он отступил от стола и поднял руки к небу. Помощники жреца схватили обезглавленное тело и бросили его на боковые ступени пирамиды. Тело покатилось вниз. Падая с последней ступени, оно ударило чайку и, вылетев наконец с кормы, упало в море, до которого ему пришлось лететь в течение еще нескольких, последних ударов вырезанного сердца.
Чайка взлетела и унеслась прочь. С высоты ее полета можно было видеть пирамиду на палубе гигантского корабля, который застыл в океане. Корабль был составлен из двух корпусов, накрытых общей палубой.
На боковых сторонах пирамиды и на корме каждого из сдвоенных корпусов зияли огромные отверстия. Через них внутрь корабля попадал дневной или лунный свет. Рядом с этими гигантскими дырами лежали деревянные щиты, которыми следовало закрывать эти отверстия в случае непогоды.
Пирамида стояла возле сдвоенной кормы корабля и прямо по его оси. Кроме пирамиды и площадки перед ней, на корме больше не было ничего. Отверстия для света соединяла дорожка, по которой к ним можно было добраться и закрыть их щитами.
Весь корабль покрывали несколько слоев ярко-красного, почти оранжевого клея, изготовленного из каучука. При свете костров, временами озарявших пирамиду ночью, корабль издалека казался ярко-красной скалой между водой и небом.
Все еще протягивая руки к небу, Коатль прокричал:
– Инин муикпа, Тескатлипока! (Это тебе, Тескатлипока!)
– Теуан муикпа! (Мы с тобой!) – кричала толпа в ответ.
Коатль спустился с пирамиды. На палубе люди уступали ему дорогу, не прекращая танцевать. Отойдя от пирамиды на несколько шагов, Коатль вступил на другую лестницу. Она вела вниз.
Под палубой располагались широкие карнизы, почти касавшиеся воды – причалы для лодок. Сейчас лодки, привязанные к столбикам причалов, были пусты. На карнизах стояло множество воинов. Они носили боевые одежды, а их тела покрывали не только татуировки, но и причудливые узоры из красок. «Ягуары» держали в руках макуауитли и щиты, «орлы» были вооружены луками и атлатлами. Воины с восторгом разглядывали окровавленного Коатля.
– Воины Ацтлана! – крикнул Коатль, снова воздевая руки. – Сыновья Солнца! Мы идем на встречу с Уицилопочтли.
– Теуан моуикпа! – проревела толпа воинов.
– Ксия! (Идите!) – приказал Коатль.
Жрец снял с головы убор из черепа и перьев и надел боевой шлем «ягуара». Затем он схватился за канат, висевший над лодкой, и с его помощью перелетел на нее. Его примеру последовали воины.
По мере того, как лодки заполнялись, оставшиеся на причале поднимали концы освободившихся канатов на корабль. Каждая лодка вмещала десять человек.
В одну лодку с Коатлем сел Окотлан. На руки Окотлана были надеты боевые перчатки, снабженными тремя короткими обсидиановыми лезвиями. Он был в желтом ичкахуипилли, цвет которого указывал на его звание и должность: шорн он тлакочкалкатл. Окотлан носил прическу куачичиктли – это была узкая полоса коротко остриженных волос, проходящая по середине обритого наголо черепа. Спутниками Окотлана и Коатля были воины-«орлы».
В соседнюю лодку сел Тупок. Лицо Тупока, одетого в серый ичкахуипилли, – наряд нескольких отомис, плывших на этом корабле, – было покрыто желтой и синей красками. Он командовал отрядом, в который входили все «ягуары».