Вот лодки начали выплывать из-под палубы гигантского, величиной с город, корабля, который назывался Тлалуакатли. Люди, продолжавшие танцевать на площадке перед пирамидой, при виде лодок издавали приветственные крики и махали руками. Музыканты подошли к краю палубы. Там они резко ускорили ритм мелодии и усилили ее звуки до оглушительных.
В одной из лодок сидели Чималли и его дочь Анакаона. Если тицитл носил длинное, до пят, красное платье, то Анакаона оделась гораздо скромнее – в платье из простого полотна, украшенного вышивкой. Платье она подпоясала простой веревкой. На обоих, как и на всех людях Тлалуакатли, были надеты украшения из золота, серебра и драгоценных камней. В другой лодке сидели две других помощницы Чималли.
Всего из-под палубы Тлалуакатли в море вышли шесть лодок.
Внутри каждой из них протянулся канат, равномерно покрытый узлами. Перехватывая эти узлы, воины гнали лодку вперед. Так они приводили в действие гребной винт за кормой, которому их усилия передавались через особый круглый механизм с небольшими лопастями на концах.
Воин, сидевший на корме лодки, держал руки на руле. Двигатель был настолько прост, что практически не мог отказать. И все же внутри лодок имелись весла. Их можно было использовать, если бы канат порвался или если плыть требовалось без шума.
Лодки неслись вперед. С тела Коатля, омываемого брызгами морской воды, на дно лодки стекала и кровь иксиптлатли.
Анакаона, затаив дыхание, ждала встречи с новыми богами, новой землей, новыми людьми. Волнение девушки было велико. Время от времени она опускала в воду ладонь и прикладывала ее ко лбу. Как знать, что их ждет впереди?
Прошло не так много времени, прежде чем лодки пристали к берегу. Воины начали выпрыгивать из лодок.
– Идите вместе! – скомандовал Окотлан своим воинам. – Держитесь на расстоянии пяти шагов друг от друга. Тупок, ты первый – Окотлан поднял правую руку, обвязанную желтой лентой, и указал ею на обрыв, под которым начиналась черная стена.
Тупок дал команду своему отряду. Это были тридцать «ягуаров». Выбравшись из лодок, они тут же вскарабкались на обрыв и залегли там в траве, внимательно глядя по сторонам.
– Тицитлы останутся в лодках. Их позовут, если кто-нибудь будет ранен, – скомандовал Окотлан. – Ягуар Иккохтли! И ты, орел Кипактли! Вы останетесь здесь и будете охранять лодки и тицитлов. А вы, тицитлы, не смейте уходить отсюда.
От грозного взгляда Окотлана Чималли поежился.
Окотлан поднял руку с алой лентой. Воины-«орлы», занимавшие две лодки, бросились к обрыву. Следом за Окотланом шел Коатль.
Анакаоне очень хотелось выйти на берег и посмотреть, куда пошли воины.
– Замри, – прошептал Чималли.
Анакаоне вдруг пришло в голову, что всё в жизни когда-нибудь бывает и в первый раз, и в последний. А может, сейчас воины вернутся с берега, их лодки поплывут обратно, и она так ничего и не увидит? Как знать, может быть, сейчас наступил один из тех моментов, когда она переживет главное событие своей жизни. Но для этого она должна действовать!
Скоро Анакаона заметила, что Чималли, до того ерзавший на скамейке, прищурился и неподвижно всматривается в вершину обрыва, на которую взобрались воины. «Ягуар» и «орел» не отводили глаз от черной стены, и тоже внимательно смотрели по сторонам берега. Было тихо. Анакаона слышала только шепот волн, катившихся на ночной берег. Выждав для верности еще некоторое время, Анакаона бесшумно, без брызг, погрузилась за борт лодки в море и нырнула. Под водой она поплыла прочь от своей лодки, оставленной на попечение «орла» и «ягуара». Когда удушье стало невыносимым, она так же тихо вынырнула и набрала полную грудь воздуха. Воины и тицитлы не должны были ее заметить. Лодки были уже далеко, и Анакаона поплыла прочь от них к берегу. Вскоре лодки совсем спрятались за гребнями небольших волн.
Вот Анакаона вышла на берег. Перед ней вырастала высокая, в несколько человеческих ростов, стена из черного камня. Но здесь берег был уже не каменный, а песчаный. Анакаона ощупала стену. Это был хорошо знакомый ей обсидиан – застывшая лава.
Обойдя этот пригорок, Анакаона побежала в противоположную от лодок сторону, подыскивая удобное для подъема место. Найдя его и поднявшись, она, наконец, ощутила под ногами мягкую землю. Ее сандалии утопали в траве, щекотавшей лодыжки. С берега шел запах полей и леса. Анакаона на мгновение закрыла глаза и начала вдыхать носом воздух этой равнины. У этой девушки был дар, особое обоняние, которое помогало ей распознавать целебные качества растений. В ее голове запахи превращались в узоры и краски. Вот и сейчас, новые запахи представлялись в ее голове забавными фигурами и цветами, которых она раньше не видела. Все эти запахи были совершенно новыми для нее. Когда ее нос перестал жадно изучать воздух равнины, она снова открыла глаза.