Дойдя до конца снижавшейся стены, Коатль взошел наверх и оказался на краю обрыва, под которым и уходила к морю черная стена застывшей лавы.
Спутники Коатля прыгали наверх, еще не дойдя до конца стены. Теперь на краю обрыва стояли все его двенадцать спутников.
Первые лучи солнца уже вырывались из-за горизонта. Перед глазами пришельцев простиралась неведомая земля. Даже издалека было видно, что эту землю обрабатывают разумные существа. То там, то здесь ее покрывали прямоугольные участки разного цвета – совсем как на их родине, где по соседству выращивают разные травы. Там, где земля не была обработана, ее расчерчивали извилистые тропинки. Но запахи этой земли, ее трав, ее леса, темневшего вдалеке, был совершенно другим, чем запахи их родных берегов.
Неужели где-то рядом царствует и сам Уицилопочтли?
Коатль вдруг почувствовал тяжесть золотой пластины, висевшей на его груди. На пластине была изображена пирамида, выступавшая из воды. Края пластины украшало многоцветье драгоценных камней, между которыми находились изображения причудливых полулюдей-полуживотных в человеческих позах. Коатль сунул под пластину руку и начал растирать грудь. Несмотря на утреннюю свежесть, ему становилось душно.
– Где же Уицилопочтли? – прошептал за его спиной Тупак, жадно вглядываясь в темноту леса.
– Уицилопочтли не обязан являться к нам сразу, – ответил Коатль. – Прежде, чем снизойти до нас, он может выслать к нам своих слуг.
И как будто в подтверждение слов Коатля, из утренней дымки выступили две фигуры. Они двигались по дороге, ведущей к морю со стороны полей и леса.
– Вот они! – воскликнул Коатль. Все пришельцы без команды, как один, упали на колени.
По дороге верхом на лошадях ехали два всадника. Наверное, некоторые местные жители смогли бы опознать в них солдат из крепости Лейрия – это были два парня, лица и фигуры которых еще не изуродовали ни годы военной службы, ни крестьянская работа. Солдаты были навеселе. Судя по всему, их не так давно выпроводили из какой-то придорожной таверны, закрывшейся на ночь. Их латы, поножи, нагрудные панцири и боевые шлемы покрывала роса. Один из них сейчас говорил другому:
– Да, Криштиану, здорово тот мужик тебе вмазал. В другой раз попадешься ему на пути – он тебе еще добавит. Разве ж можно такие вещи прощать?
Его собеседник промолчал. Левой рукой он поддерживал правую. На ее рукаве расплылось огромное кровавое пятно. Вдруг он крикнул:
– Жозе! Это еще кто такие?
На краю обрыва перед всадниками стояла группа странных полуголых людей. На голову стоявшего вперед всех была нахлобучена огромная шапка из пестрых перьев, напоминавшая тиару папы римского с витража в гарнизонной церкви. Лицо этого человека покрывали украшения из бирюзы и изумрудов, развешанные где только можно – на носу, подбородке, ушах.
Человек, стоявший рядом с ним, отличался от других большим ростом и массивной фигурой. Его шапка тоже была странной, хотя и не такой большой. Плечи и грудь гиганта закрывала накидка, сделанная из кусков толстой кожи и украшенная перьями диковинных птиц.
Все они стояли на коленях и протягивали руки к всадникам, как будто желая их обнять. Смуглые лица пришельцев выражали смятение, даже ужас. Их руки дрожали. Дрожали от страха. Никогда раньше они не видели лошадей, зато изображения их богов представляли собой именно такие сочетания тел людей и животных. Эти картины были для них так же реальны как всё то, что они видели в обычной жизни. Но теперь эти картины еще и оживали!
Один из странных пришельцев – человек в тиаре, стоял впереди всех и не на двух коленях, а только на одном. На его груди, кроме ожерелий, виднелась большая, богато украшенная разноцветными камнями пластина. Лучи восходящего солнца, вырывавшиеся из-за фигур всадников, заставляли эту пластину отражать и даже усиливать солнечный свет.
Стояла гробовая тишина. Казалось, даже лошади перестали понимать, в каком мире они находятся.
Первым опомнился солдат, которого напарник назвал именем «Жозе».
– Криштиану, – пробормотал он. – Разрази меня гром, у них на шеях золото. Клянусь, это золото! Эй! Вы кто такие? Ишь ты… Криштиану, они, видать, и по-нашему не понимают.