– Окотлан! – прошептал командир десятка Золин. – Что это за странный звук?
Окотлан прислушался. Со стороны лесной дороги, которую его отряд незаметно пересек, доносился какой-то странный скрип.
Окотлан поднял голову. И тут он увидел, что на просвет, предварявший выезд из леса, из зарослей выкатилось странное сооружение, которое влекло за собой огромное четвероногое чудовище – брат тех зверей, на которых сидели те двое, иксципатли и его напарник. Это был деревянный помост, под которым вращались четыре деревянных круга.
На помостах, которые влекли за собой братья чудовищ, лежали какие-то мешки. За одной из упряжек семенил привязанный бык. Упряжку сопровождал воин метстли тлапалли в доспехах. Свой шлем он положил на помост и сейчас рукавом отирал потный лоб. Следом за этой упряжкой шли еще четыре таких же.
По команде Окотлана его воины подобрались к дороге. Дождавшись, когда упряжки поравняются с ними, Окотлан издал условный клич. С деревьев на упряжки тут же посыпались «орлы». Делая гигантские прыжки, из-за кустов бесшумно выскакивали «ягуары».
Солдаты обоза не успели опомниться, как их руки и ноги оказались обмотаны путами из лиан, а рты заткнуты комками тряпок. Не обращая внимания на их помосты и мешки, воины Окотлана потащили пленных в лес. Захват продлился меньше минуты.
Лошади, оставшиеся без хозяев, продолжали тащить телеги, а бык – отмахиваться хвостом от оводов. Наконец, обоз выполз из леса.
* * *
Дон Даниэл почивал на мягкой постели в своем шатре, когда он услышал шепот ординарца:
– Ваши милость! Беда!
– Что такое? – мигом проснулся Даниэл.
– Из Лейрии приехал обоз провианта, но с ним нет никого из наших солдат. На одной из телег нашли солдатский шлем. И больше ничего.
– Что за черт! Где же они?
– Не знаю, ваша милость. Но обоз в полной сохранности.
Телеги с провиантом действительно были целехоньки. Даже расположение обвязанных веревками мешков с мукой и крупой говорило о том, что не пропал ни один из них. Но солдаты-обозники как сквозь землю провалились.
Лагерь на морском берегу охватила паника. Кто, в самом деле, мог угрожать солдатам, кроме этих чертовых мавров, которых здесь давным-давно не видели? Да только Красный Призрак, говорили бывалые рубаки. Его рук дело. А то и зубов.
Извергая проклятья, Даниэл велел отрядить три десятка солдат и прочесать лес, а кавалерии разделиться на две группы и осмотреть дорогу в обоих направлениях.
* * *
Выбравшись из воды, Чималли поднялся на пригорок. Наверху он не увидел никого из воинов. Только вдалеке виднелись палатки и фигурки людей в блестящих доспехах, которые сновали между ними. Слева к лагерю подступал лес, и Чималли понял, что его соплеменники могли находиться только там. Больше укрыться они нигде не могли.
Пригибаясь к траве, Чималли побрел в сторону леса. Чималли был уже совсем близко к его зарослям, как вдруг на опушку выехали несколько четвероногих чудовищ. На их спинах сидели мужчины, одетые в блестящие доспехи. Цветом их лица были подобны Метстли.
– Красный Призрак! – с ужасом воскликнул один из них, показывая на Чималли.
– Держи его! – крикнул другой.
Всадники помчались к Чималли. Спешившись возле оцепеневшего от ужаса тицитла, они повалили его наземь и принялись избивать. Удары были так сильны, что тицитл начал терять сознание.
- А ты говоришь призрак! Смотри, как из него кровь хлещет! – сказал один из солдат.
Солдаты связали Чималли, положили его поперек седла и с радостным улюлюканьем повезли в лагерь.
* * *
Тем временем Анакаона подходила к деревне, стоявшей далеко и от моря, и от лагеря военных.
Люди, которых она видела издалека, даже на таком расстоянии были подобны иксципатли, поднесенного накануне Тескатлипоке. Такие же белолицые и с бородами. Лица их женщин, одетых в не привычные платья, отличал такой же светлый цвет. Анакаона сразу поняла, чем занимались эти люди. Они были земледельцами и скотоводами.
Кто-то, несмотря на ранний час, уже косил траву. Иные женщины таскали в странных металлических кувшинах воду. Они черпали ее из каких-то ям с ровными очертаниями и носили на свои подворья. Некоторые кормили птиц, семенивших под их ногами. Маленький мальчик с хворостиной в руке гнал на луг птиц другого рода – эти крупные птицы вышагивали вразвалку, тянули вверх шеи и дружно гоготали. Мальчики постарше выгоняли на луг больших животных, которых Анакаоне тоже никогда ранее не видела. Эти животные были послушными, медленно передвигались, все время жевали траву и иногда громко мычали. В другой стороне, через дорогу, девочки в платьях расстилали на траве длинные куски полотна.
Вскоре из деревни стали доноситься звуки то молотка, то молота. Опытный слух опознал бы в них удары кузнеца и молотобойца. Через окна, выходящие к морю, доносился шум ткацких станков. Несмотря на ранний час, шум этот сопровождался заунывной женской песней. Все эти незнакомые для Анакаоне звуки и пугали ее и заинтересовывали одновременно.
Анакаона решила подойти поближе к этим людям и их домам. Но вдруг из леса выехала целая орава военных людей в блестящих доспехах и верхом на четвероногих чудовищах. Они помчались по дороге, проходившей через деревню. Одно из этих чудовищ сбило с ног маленького мальчика, но не остановилось даже тогда, когда мальчик заревел на всю округу.
Анакаона оцепенела от ужаса, который вселил в нее вид этих существ, и их поведение. Пригибаясь к траве, она полная стреха поспешила обратно в сторону обрыва, верхушка которого хорошо была видна на фоне неба.
Спустившись с обрыва, Анакаона вышла на каменный берег, похожий на спину гигантской черепахи. Порывшись в памяти, она вспомнила, что их воины высаживались из лодок совсем недалеко отсюда. Однако никаких лодок возле берега уже не было.
Анакаона взглянула на море. Далеко вдали, между гребнями волн то пропадали, то снова появлялись лодки, похожие отсюда на шелуху семян.
Воины и ее отец, в этом не могло быть сомнения, возвращались в Тлалуакатли.
Что же оставалось делать Анакаоне? Конечно, ни в коем случае нельзя было попадаться на глаза тем жестоким дикарям, которых она успела увидеть. А значит, приходилось прятаться. В лесу.