– Кампа ка носенейлис (Где моя семья?) – догадалась Анакаона. Она снова изобразила море, лодку, а затем сильно, как будто кого-то отгоняла, замахала руками в сторону.
Нуно понял, что девушка приехала из неведомой страны за морем (из Африки, наверное, – подумал Нуно). Он узнал также, что ей семнадцать лет, что матери у нее нет, а есть только отец.
С помощью рисунков Нуно рассказал, что ему тоже семнадцать лет, что он сын своего отца, которому принадлежит большое поместье, что у него есть собака Дуарте (пес ткнулся мокрым носом в больную ногу Анакаоны и радостно помахал хвостом). Про Эстелу и про то, что Анакаона поселилась в ее комнате, Нуно попросту забыл.
Разговоры прислуги о девушке-иноземке, которую Нуно и Луиш нашли в лесу, быстро дошли до Леандро и его жены. Они пришли на нее посмотреть.
– Может быть, она попала в лес с браконьерами? – подозрительно спросил Леандро сына.
Мануэлла подошла к девушке, заглянула ей в глаза, взяла в руки ее ладони и осмотрела их.
– У этой девочки нет привычки к грубой работе, – сказала Мануэлла. – И жестокое обращение ей тоже неведомо. А главное, на ней драгоценности. Неужели она сбежала из дома богатых родителей?
– Так кто же она такая? – терялся в догадках Леандро. Он принес и показал Анакаоне карту мира, но оказалось, ей эти пятна на бумаге ни о чем не говорили.
В углах карты были нарисованы всякие чудовища, судя по плавникам, морские. «Может быть, эти люди тоже проводят свои фестивали?» – подумала Анакаона.
Анакаона ткнула пальцем в изображение гиппокампуса – морской лошади с рыбьим хвостом – и вопросительно посмотрела на Леандро. Тот переглянулся с супругой. Мануэлла поняла только то, что это животное для Анакаоны загадка. Одна загадка продолжала порождать другую, и они всё множились, множились, множились.
Кое-что разъяснилось, когда рану Анакаоны взялся осмотреть специально вызванный для нее лекарь. Когда он заново обработал рану на ноге, обмотал ее бинтом и начал связывать концы, Анакаона решительно остановила его. Она разбинтовала ногу, затем забинтовала ее снова, и, когда бинт стал заканчиваться, резким движением разорвала остаток вдоль и посередине. Затем она связала обрывки у основания, подвела один из них навстречу другому вокруг ноги и только после этого связала их концы. При виде ее умелых пассов лекарь потерял дар речи.
– Эта девица знает наше ремесло, – пробормотал он.
И действительно, такой способ закреплять повязки – весьма разумный, надо сказать, – еще не был ему известен.
Вечером того же дня ошеломление довелось пережить и Эстеле.
При входе в дом Леандро Эстелу встретила Мануэлла. Девушке тут же бросилось в глаза необычное выражение ее лица. Хозяйка дома явно была смущена.
– Эстела, – произнесла она, – сегодня ты не сможешь остановиться в свой комнате. Может быть, у служанок?
– Что случилось?
– Нуно нашел в лесу странную девушку. Она говорит на неизвестном языке. Она ранена. И Нуно разместил ее в твоей комнате.
Если с помолвкой Нуно и Эстелы еще оставались недоговоренности, то уж свою комнату в этом доме Эстела считала своей. Надо ли говорить, как она была потрясена!
Но Эстела отлично умела держать себя в руках. Войдя в «свою» комнату, она с улыбкой поприветствовала Анакаону и, постучав по крестику на своей груди, назвала ей свое имя. Всмотревшись в узоры, которыми было расшито платье Анакаоны, Эстала достала из-под рукава алую ленту, найденную на берегу, и показала ее Анакаоне. Эстела до сих пор носила с собой эту ленту с непонятными письменами, чтобы не забыть показать ее в университете.
Анакаона испуганно вскрикнула.
– Кампа ка Тупок? (Где Тупок?)
Эстела ничего не сказала. Она пожала руку Нуно возле локтя и, не глядя на его лицо, вышла.
– Ну и что ты можешь о ней сказать? – спросила Мануэлла, которая дожидалась за дверью.
– Прежде всего, она опознала ту странную ленту, которую мы с Нуно нашли на берегу, недалеко от убитого солдата – сказала Эстела. Она снова достала ленту из-под рукава и показала ее Мануэлле. – Это самое главное. И эту связь должен будет расследовать дон Диего – заместитель моего отца, который следит в этих местах за благочинием. Что же до самой девицы, то некоторым девушкам идет смуглая кожа. Надеюсь, – вздохнула Эстела, – ее рана скоро заживет. Правда, я не могу понять вот чего. Если девушка забредает в лес, то обычно это происходит с простушками. Но на этой девице столько золотых украшений, что она может происходить только из очень богатой семьи… А может быть…