– Что «может быть»?
– Вы говорите, со слов Нуно, что она приехала морем. Может быть она купеческая дочь? А может быть, она отбилась от какой-то семьи марранов или морисков, которые сейчас бегут из Кастилии?
– Но что же марранам или морискам делать у нас? Говорят, от нас они тоже бегут. Бегут на север и только туда.
– Как бы то ни было, эта девушка в беде, – сказала Эстела. – И Господь отблагодарит вашу семью за то, что вы ее пригрели. Надеюсь, свои золотые украшения она получила честным путем. Правда иногда таких девушек используют и самые отъявленные злодеи. Мне ли вам рассказывать, донна Мануэлла!
В доме Леандро Эстела до конца выдержала экзамен на стойкость – при том, что, какие бы разговоры она ни заводила с Нуно, вскоре взгляд юноши начинал туманиться, и он норовил вернуться к своей гостье. Эстела отказалась заночевать со служанками или в комнате, которую для нее начали готовить. На ночь глядя она уехала домой в сопровождении дворни, так и не отдохнувшей после тяжелого дня.
– Отстаньте, маменька! – крикнула она матери, удивленной ее внезапным возвращением. – У Нуно новая невеста! Помесь обезьяны с портовой девкой! А чтобы ее не раскусили, она притворяется иноземкой! – С этими словами Эстела бросилась в свою комнату, громко хлопнула дверью и зарыдала.
Нуно в тот вечер тоже пришлось несладко. Усадив сына на стул перед собой, родители рассказали ему, как сильно должно было обидеть Эстелу появление Анакаоны в ее комнате.
– Пусть Эстела и виду не подала, сынок, – говорил Леандро. – Она ведь очень сильная, волевая, сдержанная девица. Но эта Анакаона должна уйти, как только выздоровеет.
Глядя на лицо мужа, Мануэлла согласно кивала.
– Эта Анакаона не говорит по-нашему, и ей чужды наши обычаи, – продолжал Леандро. – Мы не знаем, кто она, откуда, и как ее занесло в наши края. Она должна как можно скорее покинуть наш дом. Она может быть опасной для тебя.
– Я не вижу в ней никакой опасности, – твердил Нуно. – Пока мы не знаем, кто еще ей может помочь и куда она сможет вернуться, это мы подвергнем ее опасности.
– А как же Эстела? – сказала мать. – Поверь, сынок, в наши дни такими знакомствами и такими девушками не бросаются. О, если бы ты знал, сколько глупых, неотесанных и скучных дурех приходится на одну такую, как Эстела! Если бы ты знал! Ты и представить не можешь, какое счастье может принести тебе Эстела! Да ты просто разбалован общением с этой достойнейшей девушкой! Слишком мало несчастных семей ты повидал! Неужели ты не понимаешь, что именно женщина делает мужа мужчиной и членом общества?
Дон Леандро густо покраснел.
– И потом, вдруг твоя Анакаона, – это девица из семьи марранов или морисков? – торопливо перебил он Мануэллу. – Ты можешь ручаться, что она не из их общин? Ведь ты знаешь, что Изабелла Кастильская сейчас выгоняет их из своей страны, потому что чаша терпения ее народа переполнилась! Я уверен, что скоро и наш король сделает тоже самое. Эти иноверцы пьют кровь христианских младенцев! Разве падре Пабло тебе не рассказывал?
– Кстати, в Кастилии тому, кто решит жениться на крещеной девушке из марранов, она должна будет принести la limpieza de sangre, – вторила мужу Мануэлла. – Справку о чистоте крови. Пока это только в Кастилии, но ведь скоро такие законы доберутся и до нас. И как, например, та же Анакаона ее получит, если она пришла ниоткуда, не верует в единственно сущего Бога и не говорит на нашем языке?
– Мануэлла, о женитьбе речь не идет! – крикнул Леандро. – Мы говорим всего лишь о…
Нуно вскочил со стула и выбежал из комнаты.
– Леандро! – заплакала Мануэлла. – Может быть, эта девица останется у нас? До тех пор, пока не найдется ее семья? Может быть, тогда Нуно успокоится и остепенится?
* * *
Анакаона осталась в доме дона Леандро. И дом этот удивлял ее на каждом шагу.
Одежда домашних и самого Нуно казалась ей слишком теплой. Сама Анакаона в ней просто задохнулась бы. Ее соплеменники оставляли открытой не меньше половины своего тела, при том, что украшений они носили больше, чем одежды.
Лица, прически и украшения людей не говорили Анакаоне, к какому сословию они принадлежат, однако на это всегда указывали их одежда и манера держаться. Цепочки и тонкие браслеты из золота здесь носили только родители Нуно и их гости, причем носили с непонятной гордостью, так, будто это были награды, полученные от самого вейтлатоани. Зато у простых людей в руках часто оказывались инструменты из металла, за который на родине Анакаоны отдали бы целое состояние. Настолько твердыми и прочными были все эти ножницы, каминные щипцы, кувшины и кубки, орудия крестьян! Из него были сделаны даже дверные ручки.