Ларцы и скамейки, шкафы, ковры и гобелены – назначение этих вещей Анакаона угадывала сразу. Всё это было и в ее доме, хотя оно и носило там отпечаток совсем другого мира.
Единственным, что по-настоящему поразило Анакаону, оказалось зеркало. Когда Анакаона впервые увидела свое отражение, она вскрикнула от испуга:
– Тлеуатл?
Нуно рассмеялся:
– Это зеркало, Анакаона. – Зер-ка-ло.
Он взял в руки доску с листом бумаги, и записал: «Тлеуатл? – Что это?»
Нуно подошел к зеркалу и встал рядом с девушкой. Та опять вскрикнула. Нуно помахал рукой. Анакаона сделала то же самое и залилась громким смехом. Увидев их общее отражение, Нуно вдруг понял, что теперь без Анакаоны ему будет очень одиноко.
– Тласохтла атл! (Как в воде) – сказала она. – Йесех тлека ки чоло? (Но почему она не стекает?)
Анакаона потрогала зеркало рукой и уважительно посмотрела на Нуно, который тем временем быстро водил по бумаге карандашом – он записывал новые слова и делал рисунки. В голове Анакаоны уже роились догадки насчет того, как эти люди расплавили камень, сделали его ровным и снова твердым, и как его потом отполировали. Именно так делали зеркала на ее родине.
Нуно забросил все свои обычные дела – охоту, голубей, походы в мастерские ремесленников и на конюшню. Даже книги стали ему неинтересны. А за бумагу и свинцовый карандаш он брался теперь лишь ради того, чтобы сделать рисунок для Анакаоны и запомнить новые слава. Язык Анакаоны давался ему легче, чем Анакаоне – португальский.
Анакаона начинала потихоньку, чуть прихрамывая, ходить. Они вместе гуляли по окрестным рощам и полям. Нуно показывал Анакаоне плодовые деревья и овощи, растущие на их полях. Так, Анакаоне впервые в своей жизни попробовала яблоко, что было неожиданностью для Нуно. Уж яблоки, по его мнение, должны были расти везде. Он водил ее и в деревню, где они вместе смеялись над женщинами, которые расхватывали детей и убегали при виде смуглой, непонятной девушки в татуировках. Всё это тоже было понятно догадливой, смешливой Анакаоне.
Загадочные животные, запряженные в помосты на деревянных кругах, ее уже не пугали. У нее на родине не использовали колесо, а почтека – торговцы – носили тяжести на спине. Но в детстве у Анакаоны была игрушка – деревянный зверек, которого можно было катать по полу, потому что он был поставлен на колеса. Именно такие сооружения на колесах использовали здешние почтеки.
Нуно дал Анакаоне возможность познакомиться с лошадьми. Девушка чуть не заплакала, когда ощупала нежнейшие губы лошади, и та съела протянутый ей кусок хлеба.
Вскоре Анакаона уже ездила верхом, причем она сразу стала держаться в седле так уверенно, как держится не каждый кавалерист.
По вечерам они при свечах рассматривали рисунки в книгах. Главной из книг в семье Нуно, конечно же, была Библия. Нуно рассказал Анакаоне о Христе, и та согласилась, что без принесения в жертву человека невозможно спасти человечество. В подтверждение своих слов она поведала Нуно о ритуалах на своей родине. Однако ее рассказы мало что разъяснили юноше – слишком уж сложными оказались понятия, которые Анакаона пыталась передать с помощью жестов, нескольких десятков слов и рисунков.
Нуно совершенно потерял голову от этой красивой, доброй и поразительно понятливой девушки. Да и Анакаоне он с каждым днем нравился всё больше. Никогда еще ее жизнь не проходила так беззаботно! В этом доме было все, чего только могли пожелать душа и тело. А от нее никто ничего не требовал.
Но чем больше Нуно и Анакаона привязывались друг к другу, тем мрачнее становилось лицо дона Леандро, когда он издалека глядел на эту пару. Отношение отца к Анакаоне не ускользнуло от внимания Нуно.
Он твердо решил покинуть отчий дом вместе с Анакаоной после того, как девушка окончательно выздоровеет. И не возвращаться до тех пор, пока Анакаона не найдет свою семью и надежную защиту.